За один только март в Сербии без работы остались более 500 сотрудников IT сектора. Хотя в качестве главной причины часто называют развитие искусственного интеллекта, эксперты подчёркивают, что причины массовых увольнений куда сложнее: здесь вмешиваются и экономическая политика государства, и глобальные изменения на рынке.
IT индустрия, несмотря на высокую привлекательность и, в первую очередь, высокие зарплаты, остаётся уязвимой для массовых сокращений. Такой тренд, или скорее фаза, уже несколько лет наблюдается в мире, а последние события в Сербии усилили тревогу именно в этой отрасли.
В марте общественность узнала, что работу потеряли более 500 IT специалистов, потому что три крупные компании свернули свои операции в Сербии. Последний известный пример — американская компания Zendesk, которая закрыла офис в Сербии и оставила без работы около 60 сотрудников. До неё таким же шагом пошла и итальянская IT компания Lottomatica, уволившая в середине месяца 348 человек в белградском офисе. Кроме того, американская игровая компания Playstudios закрыла свою белградскую студию, где, по оценкам, работу потеряли более 100 работников.
Одной из часто упоминаемых причин увольнений называют ИИ: он уменьшает потребность в людях, но одновременно повышает производительность труда. Вопрос лишь в том, насколько сильно продвинулся ИИ, чтобы считаться единственной причиной таких масштабных сокращений.
Директор Сербской IT ассоциации Марко Вучетич в интервью для Danas отмечает, что в случае Playstudios речь шла о постепенном, заранее обозначенном сокращении, а значит, это могло быть стратегическим решением компании. По его словам, пример с Lottomatica стал для отрасли особенно травматичным, потому что расчёт с сотрудниками произошёл внезапно, без чётких объяснений и вводных.
По словам Вучетича, на такие решения могло повлиять множество факторов: стратегические решения компаний, системные изменения, последствия кризиса или иные экономические обстоятельства. Но ключевой проблемой он называет нестабильную и непредсказуемую налоговую систему, которая, по его мнению, стала ощутимым фактором ещё год–полтора назад.
Он приводит пример с фирмами, которым сначала предоставляются определённые налоговые льготы, а затем их отменяют в краткие сроки, из за чего компании не могут планировать развитие на несколько лет вперёд. Бизнес, поясняет он, нуждается в ясной и стабильной налоговой среде, чтобы планировать доходы, найм персонала, административные расходы и другие направления работы хотя бы на горизонте 5–10 лет. В Сербии, говорит он, таких условий сейчас нет.
Вучетич напоминает и о налоговых льготах для компаний, которые привлекают в Сербию иностранную рабочую силу (новоприбывших специалистов). Это, по его словам, оказалось удачным решением: страна смогла привлечь ряд крупных международных корпораций и высококвалифицированных специалистов, чьи высокие зарплаты остаются в Сербии, расходуются здесь и облагаются налогами.
Вместе с тем, как он отмечает, в прошлом году многие из этих льгот были отменены, и государство, по сути, оказалось в долгу перед теми компаниями, которые уже построили бизнес модели под действующий режим. Ассоциация, по его словам, благодаря активному лоббированию в какой то мере частично восстановила некоторые льготы для фирм, нанимавших новоприбывших, но это, скорее всего, краткосрочное решение, которое лишь смягчило потенциальные последствия для части работников.
По словам директора, большая часть налоговых стимулов сегодня фактически устранена, а значит, Сербия теряет конкурентные преимущества, особенно в сегменте аутсорсинга. Для бизнеса ключевым критерием остаётся прибыльность, а без льгот Сербия становится более дорогой площадкой. В качестве иллюстрации он приводит ситуацию, при которой крупная корпорация предпочитает нанять 50 человек в Болгарии, а не в Сербии, из за сочетания более низких затрат и статуса Болгарии как члена Европейского союза.
Отдельное внимание Вучетич уделяет проблеме трудоустройства джуниоров. По его оценке, на рынке почти отсутствуют вакансии для начинающих специалистов: в объявлениях лишь около 5–8% приходится на джуниорские позиции, а реальная картина, скорее всего, ещё хуже.
Он также подчёркивает, что Ассоциация объединяет компании не только из Белграда, но и из Суботицы, Крагуевца, Чачака, Ниша и Нови Сада — крупнейших IT центров страны. Цель организации, по его словам, — стать представителем подавляющего большинства IT компаний Сербии и защищать интересы всех участников рынка, а не только крупных игроков. Поэтому наряду с поддержкой джуниоров они хотят способствовать расширению и интернационализации малого и среднего бизнеса.
Ещё один приоритет — продление и расширение действующих налоговых льгот с учётом новых реалий, в том числе возможного включения в систему тех механизмов, которые свяжут налоговые режимы с использованием искусственного интеллекта.
Относительно сокращений из за ИИ Вучетич считает, что искусственный интеллект действительно может заменить отдельные участки рабочих процессов, но не думает, что именно из за него происходят массовые увольнения. По его мнению, для такого шага всегда существует сочетание причин, а не только один фактор. В ряде случаев, по его словам, ИИ служит скорее удобным оправданием для компаний, желающих сократить расходы и перестроить бизнес модели.
По данным этого же специалиста, в затронутых компаниях увольнения носили скорее массовый характер: уходили работники разных уровней и профилей, без чёткого отбора по позициям. Если смотреть в разрезе рынка, больше всего под угрозой сейчас, по его оценке, оперативные и джуниорские позиции, о чём косвенно свидетельствует отсутствие новых вакансий для начинающих. ИИ в программировании, по его словам, показывает высокие результаты, поэтому в отдельных задачах он может частично заменить молодых специалистов, которым ещё только предстоит многому учиться.
Важным фактором Вучетич называет наличие иностранных инвестиций. По его словам, именно приток иностранного капитала помог Сербии выстроить образ серьёзной IT платформы, где работают высококвалифицированные специалисты над международными проектами. В городах вроде Ниша уже есть небольшие компании, работающие с крупными европейскими и мировыми заказчиками, что для региональных центров является значительным достижением.
Однако он подчёркивает, что происходящее сейчас — не столько кризис, сколько трансформация рынка. Подобные процессы, по его словам, начались ещё в конце 2022 года и продолжаются до сих пор. Вместо того чтобы называть это «кризисом», он видит в этом новую реальность, в которой отрасль меняется, а возможности для специалистов сохраняются, правда, при условии пересмотра навыков, мотивации и направления развития. По его убеждению, IT сектор не исчезнет, но к нему придётся адаптироваться и продолжать учиться.
Экономист и эксперт по технологиям Иван Остойич в своём анализе отмечает, что сейчас IT индустрия переживает переходную фазу. Раньше значительная часть ресурсов уходила на разработку программного обеспечения, как для внутренних нужд компаний, так и для продажи софтверных продуктов другими фирмами. С появлением ИИ фокус сместился на внедрение и эксперименты с агентными ИИ решениями, на которые компании тратили крупные суммы.
По его словам, многие изначально верили, что ИИ сможет выполнять большую часть задач самостоятельно, но теперь становится ясно: для его интеграции в существующие системы всё равно требуются квалифицированные инженеры и разработчики. В долгосрочной перспективе, по мнению эксперта, отрасль восстановится и трансформируется, но сейчас она действительно проходит через острый, хотя и кратковременный кризис. Структура профессий меняется, а падение спроса на классические софтверные продукты создаёт ощущение узкого места на рынке. В то же время спрос на внедрение и настройку ИИ систем, по его прогнозу, будет только расти.
Остойич разделяет IT отрасль на две основные части. Первая — это создание продуктов, пригодных к монетизации. В ней затраты на разработку высоки, но последующие издержки на нового пользователя близки к нулю: чем больше аудитория, тем выгоднее масштабирование. Именно так работают крупные платформы вроде Google или Amazon. Вторая часть — это услуги, где рабочая сила используется для внедрения и настройки программного обеспечения под конкретную компанию.
По его оценке, именно вторая часть особенно развита в Сербии. Страна стала заметным аутсорсинговым центром для более дорогих европейских рынков, что стало возможным благодаря относительно низким трудовым затратам и высокой квалификации кадров. Однако сербским компаниям так и не удалось в полной мере войти в пространство разработки собственных платформенных и инновационных продуктов.
Эксперт также отмечает, что системных инвестиций в отрасль почти нет, а правовая среда — судопроизводство, защита интеллектуальной собственности, общий инвестиционный климат — остаётся неблагоприятной. В этих условиях, по его словам, мал удивительно, что местные компании с собственными продуктами так и не получили должного развития.
Остойич признаёт, что искусственный интеллект действительно влияет на сокращение рабочих мест, особенно там, где добавленная стоимость невысока. Но в то же время он подчёркивает, что ИИ нередко используется как удобное оправдание для процессов оптимизации и резких сокращений, которые приносят более заметный эффект на фондовых рынках. Гораздо выгоднее внешне выглядит история о том, как компания внедрила масштабную автоматизацию на базе ИИ и потому сокращает персонал, чем простая перестройка бизнес модели под новые условия.
По его словам, сербский IT сектор чрезвычайно зависит от иностранного капитала. Страна уже много лет выступает в роли аутсорсинговой площадки для европейских рынков, а иностранные компании выводили в Сербию разработчиков и других специалистов. Это делает отрасль особенно чувствительной к глобальным изменениям, рыночным настроениям и инвестиционным потокам.
Опасения и неопределённость вокруг ИИ также сказались на снижении инвестиций в программное обеспечение и падении спроса на IT услуги, что напрямую отразилось и на Сербии. Дополнительным фактором стало сокращение государственных затрат в условиях ухудшения общей экономической ситуации, поскольку в стране значительная часть IT проектов опирается на заказы от государства и государственных компаний.
В долгосрочной перспективе, по мнению Остойича, рынок придёт к гибридным моделям, которые объединят искусственный интеллект и человеческие услуги. Будущие IT компании будут использовать ИИ для выполнения большой доли рутинной и автоматизированной работы, а люди будут отвечать за управление и настройку систем, исправление ошибок и выстраивание стратегии, каким образом ИИ решения интегрируются в уже существующие платформы. И сербские, и мировые компании, говорит он, должны готовиться именно к такому будущему.