Сегодня, когда отмечается День государственности, стоит вспомнить, как «покатились колеса» сербской революции. Резня князей была казнью сербских народных предводителей в 1804 году, которую осуществили дахии чтобы предотвратить восстание, но она лишь ускорила начало Первого сербского восстания.
После возвращения янычар в Смедеревский санджак их лидеры, «дахии», убили Хаджи Мустафа-пашу и захватили власть. Их четверо: Аганлия, Кучук Алия, Мулла Юсуф и Мехмед-ага Фочич – разделили пашалык на четыре части и ввели диктатуру. Дахии отменили привилегии, которые султан Селим III даровал сербам в 1793 и 1794 годах, сами собирали налоги и другие подати, судили и выносили приговоры по своей воле.
Положение в пашалыке, созданное янычарским террором, повлияло на объединение всех сербских общественных сил (крестьянских масс, старшинского и торгового слоя) для поднятия восстания. В Земуне собралось большое число друзей Мустафа-паши, сербов и турок, среди которых наиболее активным был Петар Ичко, а с турецкой стороны – бывший пашин казначей Хасан-бей. Они еще летом 1802 года пытались организовать движение, но потерпели неудачу, после чего повстанцы направили письмо в Царьград с просьбой о помощи султана.
В начале 1803 года собрались 12 князей валевской нахии, среди которых особенно выделялись Алекса Ненадович и Илия Бирчанин, и решили поднять восстание через восемь месяцев. Подобное соглашение было достигнуто и в Шумадии. В конце того же года Алекса Ненадович направил письмо австрийскому майору Митезеру в Земун, указывая, что сербы поссорились с дахиями и что дойдет до вооруженного конфликта.
Трогательными словами прота (протоиерей) буковицкий Афанасий описал положение на встрече шумадийских предводителей в Орашаце на Аранджеловдан (день св. Архангела Михаила) в 1803 году: «Уже земля стонет, а небо над нами плачет, видя столь многочисленные и такие невиданные тиранства над нами. Братья, мы рабы… в три раза лучше славно умереть, чем вечно жить в позорном рабстве».
Подготовку нарушило перехваченное письмо князя Алексы Ненадовича, направленное австрийскому майору Митезеру в Земун, в котором он просил денег и помощи, чтобы изгнать дахий. Письма попали в руки дахиям, которые между 4 и 10 февраля 1804 года организовали казнь более 70 наиболее уважаемых сербов.
Головы Алексы Ненадовича, Илии Бирчанина и других были насажены на колья в Белграде. Как записал Вук Караджич: «Тут уж другого суда и спасения нет, кроме как защищаться и бить и мы их… лучше умереть геройски, как люди…».
На Сретение, во вторник 14 (15) февраля 1804 года, народные представители собрались в Орашаце, в Маричевицкой яруге. После того как харамбаша (глава стражи) Станое Главаш и князь Теодосие Маричевич отказались от руководства, роль вождя принял Джордже Петрович (Карагеоргий), который успешно избежал турецкой погони в Тополе. В тот же день были сожжены постоялые дворы (ханы) в Орашаце, Тополе и окрестных селах, чем началась «сербская революция».
Неподкупный Карагеоргий
Аганлия и Карагеоргий встретились в занесенной снегом Дрлупе 24 февраля 1804 года. Вместо договоренности произошел конфликт, в котором Аганлия был ранен, после чего отступил в Белград. Дахии затем попытались еще раз договориться, предлагая Карагеоргию через митрополита Леонтия невероятные условия: 500 кошелей (мешков) денег, поместья, звание верховного князя и гарантии иностранных правителей.
Карагеоргий все предложения решительно отклонил словами: «Доколе я вижу могилы наших сербских князей, которых дахии посекли, и доколе вы не убьете меня, как и других князей, которых вы посекли, между нами не будет мира».
Бой в Дрлупе был «огненным крещением», а через два с половиной месяца большая часть пашалыка была освобождена. Дахии бежали по Дунаю на остров Ада-Кале, где их со своей четой (отрядом) захватил и казнил Миленко Стойкович в августе 1804 года. Их головы были сначала отправлены в Белград, а затем в Стамбул, как доказательство, что произвол прекратился, но колеса свободы, которые запустил Карагеоргий, уже невозможно было остановить.