Сегодняшняя дата, 18 августа, возвращает нас к одному из самых противоречивых и важных дипломатическо-политических манёвров в современной сербской истории. В этот день в 1994 году парламенты Республики Сербской и Республики Сербской Краины направили Скупштине Сербии и Скупщине Черногории совместную инициативу о формальном объединении всех сербских земель в одно государство.
За фасадом национального единства скрывалась куда более сложная и трагическая геополитическая реальность. Лето 1994 года принесло пик международного давления на сербские земли к западу от Дрины. Руководство Республики Сербской оказалось под ультиматумом Контактной группы принять мирный план о разделе БиГ в соотношении 51 на 49 процентов. После того как Пале на референдуме отклонили план, режим Слободана Милошевича ввёл полную блокаду и санкции против Республики Сербской по реке Дрине. Одновременно Республика Сербская Краина подвергалась давлению международных посредников с целью ускорить переговоры с Загребом.
В таких обстоятельствах инициатива об объединении всех сербских земель, которую 18 августа 1994 года сформулировали парламенты из Пале и из Книна, не была искренне спланированным государствообразующим актом, а инструментом отчаянного политического манёвра.
Всесторонний профессиональный анализ этого процесса дал д-р Милан Гулич, научный советник Белградского института современной истории и один из ведущих сербских историографов по теме Республики Сербской Краины и сербско-хорватских отношений в XX веке. Как в своих научных трудах подробно анализирует д-р Милан Гулич, четвёртая попытка объединения РС и РСК имела исключительно сиюминутное политическое употребление.
Ключевые детали этого исторического процесса раскрывают всю глубину разногласий. На встрече делегаций в Книне 20 августа 1994 года Радован Караджич открыто определил идею объединения как меч, которого даже Билл Клинтон опасается, рассматривая её как средство устрашения международных центров силы, а не как реальную программу. С другой стороны, президент Республики Сербской Краины Милан Мартич и часть руководства осознали опасности подобного шага. Мартич тогда заключил, что немедленная реализация объединения предоставила бы Хорватии идеальный дипломатический повод для военной агрессии на Краину, под предлогом предотвращения создания расширенного сербского государства на уже международнопризнанных границах Хорватии.
Главное внешнее препятствие заключалось в том, что Хорватия и БиГ уже были международнопризнаны в своих авноевских границах. Трансграничное объединение ни один релевантный международный фактор не желал даже рассматривать. Бывший хорватский премьер Хрвое Шаринич засвидетельствовал, что Слободан Милошевич ещё в ноябре 1993 года ясно сказал ему, что объединение двух Краин с Сербией не является целью Белграда и что это была бы большая ошибка.
Вместо создания стабильного государственного единства использование идеи объединения в целях внутренней тактики и вызова международному сообществу привело к полной изоляции сербских территорий к западу от Дрины. Всего год спустя после этого призыва, в августе 1995 года, Республика Сербская Краина исчезла в преступной операции «Буря», что привело к этнической чистке и изгнанию более 320 000 сербов с их вековых очагов от Далмации до Бании.
Сегодняшнее воспоминание о 18 августа 1994 года даёт нам бесценный исторический урок. Национальное единство строится не политической демагогией, краткосрочными манёврами и игнорированием геополитических реалий, а мудрой, системной и долгосрочной государствообразующей политикой. Когда судьбоносные вопросы одного народа используются как инструмент для внутренних политических распрей и тактического устрашения противников, цена, которую народ платит, бывает исторически трагической.
Только когда сербская элита будет способна согласовать национальные цели с международными обстоятельствами и избежать ловушек внутренних расколов, идея сербского единства перестанет быть несбыточной мечтой и станет стабильной реальностью.
Сегодня сербская правящая элита, и к западу, и к востоку от Дрины, не имеет чёткого национального плана.
Более того, у неё нет согласованной внешней политики. Сербия поддерживает Иран, тогда как РС поддерживает Израиль, руководство Сербской однозначно за Россию и готово разделить ту же судьбу, что и Россия, тогда как руководство Сербии всё ещё играет на двух стульях, и при этом всё более рабски приспосабливается к Западу, даже во вред собственному народу, который на Косове не имеет основных прав человека, тех самых, за которые Россия безусловно выступает и встаёт на защиту сербов в Косове и Метохии.
В 1994 году руководство Краины и Сербии не имело ясной цели, не имело и сильной России за спиной. Сегодня это несколько иначе, следует собрать элиту сербской интеллигенции и определить национальный план на следующие 100 лет, и в соответствии с ним действовать, только так сербский народ может выйти из очередной политической катастрофы!