Здравый смысл подсказывает, что не существует злодеяния, которое не оставляет следов, ведь не бывает преступления без жертвы. Каждое преступление оставляет после себя свой corpus delicti – жестокий факт содеянного. В случае массовых военных преступлений НГХ [Независимое Государство Хорватия] этими следами стали тела тех, кто когда-то говорил, работал и любил, а затем был систематически заставлен молчать и истреблен.

Хронология террора и превращения Баня-Луки в «Антиград»-ад началась в середине апреля 1941 года. Террор проводился планомерно, путем ликвидации духовной и интеллектуальной элиты – от зверского убийства епископа Баня-Лукского Платона до разрушения Кафедрального собора Христа Спасителя. Ключевой фигурой этих страданий был стожерник [глава усташской администрации] Виктор Гутич, который открыто проповедовал истребление, заявляя, что «дороги будут жаждать сербов». Под его командованием Баня-Лука должна была стать «Антиградом», полностью очищенным от сербского и еврейского населения.

Кровавое 7 февраля 1942 года

Самая страшная глава трагедии Баня-Луки была написана 7 февраля 1942 года. В этот день была совершена массовая резня сербских мирных жителей в населенных пунктах Дракулич, Шарговац и Мотике, а также на руднике Раковац. Это преступление представляет собой крупнейшую единичную резню, совершенную всего за один день, не считая крупных систем концентрационных лагерей, таких как Ясеновац или Ядовно.

Преступление началось с убийства сербов-шахтеров на руднике Раковац, а продолжилось жестокой расправой над более чем 2300 мирных жителей. Особую печать зверства оставила начальная школа «Джура Якшич» в Шарговце, где усташи убили 52 ученика самым зверским образом – холодным оружием на глазах у их учителей. В тот день угасла жизнь 551 ребенка.

Исполнители и (не)справедливость

Резню совершила личная гвардия Павелича и II усташский батальон под командованием Мирослава Филиповича, позднее известного как «фра Сотойна» («брат Сатана»). Хотя после войны комиссии установили ответственность лейтенанта Йосипа Мишлова и капитана Николу Зелича, чьи имена были найдены в документах НГХ, большинство непосредственных исполнителей так и не были идентифицированы или предстали перед судом.

За это чудовищное деяние ответили лишь Мирослав Филипович, Виктор Гутич и несколько местных пособников, в то время как многие другие палачи навсегда остались во тьме безнаказанности.

Травма, ставшая свидетельством

Следы этого преступления и по сей день несут на себе печать умысла и ответственности. Некоторые выжили, чтобы рассказать эту историю, и то, что началось как травма, сегодня стало вечным свидетельством. Память о жертвах Дракулича, Шарговца и Мотики – это не просто поминовение погибших, но и защита правды от забвения, в которое преступники хотели бы уйти.

Спустя 30 лет, когда под давлением семей убитых сербов из Дракулича, Шарговца и Мотики был воздвигнут памятник-костница, кости со двора люди выкапывали и несли в костницу. Помогали их выкапывать и те самые, кто их там и закапывал, кто сразу после резни грабил их дома…