Драгомир Груйович — старший сержант Югославской Народной Армии, человек, о подвиге которого, к сожалению, почти никто сейчас не вспоминает, человек, который сохранил свою честь и честь армии, как и верность присяге, данной этой армии и Социалистической Федеративной Республике Югославия.
Можно сказать, что Драгомир Груйович стал «Тепичем до Тепича», а возможно и послужил ему примером беззаветного служения своей Родине (о подвиге майора Тепича и Стоядина Мирковича мы писали здесь.
Драгомир Груйович родился в 1961 году в селе Праменац на окраине Чачака, с отличием завершил подофицирскую школу в Загребе и в 1980 году был отправлен служить на склад Мокроног около Нового Места в Социалистической Республике Словения. Начало распада Югославии в июне 1991 года он встретил на должности командира отделения снабжения.
Когда весной 1990 года начался процесс отделения Словении от остальной Югославии, естественно, что словенская тероборона обратила особое внимание на склады ЮНА, где находилось армейское имущество. После провозглашения независимости Словении в Любляне 25 июня 1991 года, началось большое давление и нападения на военнослужащих ЮНА, офицеров и членов их семей, которые стали мишенями для словенских паравоенных формирований.
На складе Мокроног вместе с Груйовичем служил сержант хорват Деян Ковачевич, с которым Груйович сохранил дружбу на всю жизнь, и капитан словенец Бранимир Фурлан. Так же там было и около 50 солдат-срочников, но, когда начались стычки с бойцами словенских паравоенных формирований, часть солдат, в основном, словенцев, хорватов и албанцев, дезертировала, в казарме осталось всего 33 срочника. На складе Мокроног хранилось 7,5 миллионов литров топлива.
До начала отделения Словении, Груйович и Фурлан неплохо ладили, даже ходили друг к другу в гости. Однажды к Груйовичу подошли словенцы и посулили ему 500 000 немецких марок, если он сдаст склад без боя, но он не захотел даже выслушать их, сказал, что давал присягу ЮНА и поклялся защищать свою Югославию.
Капитан Бранимир Фурлан, принял решение передать все военное имущество и солдат, его охранявших, словенским сепаратистам.
Груйович отказался повиноваться преступному приказу, после завязалась перепалка, потом руки потянулись к пистолетам, здесь старший сержант оказался быстрее и трижды выстрелил в предателя Фурлана, ранил его в ноги и взял командование на себя.
В течение 30 дней, что Груйович защищал склад, словенские сепаратисты несколько раз пытались взять его штурмом, но Груйович догадался предварительно заминировать его и, угрожая нападавшим взрывом всего горючего, сумел спасти армейское имущество, жизни солдат и свою собственную. За время осады не погиб ни один солдат и только один человек был ранен.
Указом секретаря национальной обороны СФРЮ, генерала армии Велько Кадиевича, за этот подвиг в порядке исключения Груйович был произведен в чин лейтенанта. После вывода Югославской Народной Армии из Словении он продолжил свою профессиональную карьеру в армии, служил в родном Чачаке, в 2005 году вышел в отставку в звании капитана 1-го класса сербской армии.
Женат, есть два сына.
Все это, возможно, и не было бы интересно, если бы не одна деталь — Груйович находился в розыске Интерпола в течение 30 лет. Словенский суд осудил его заочно, обвинив в военных преступлениях и покушении на убийство. Государство Сербия своему верному защитнику никак не помогло, как и большинству офицеров ЮНА, оказавшихся в подобной ситуации.
Словенский суд отменил обвинительный акт только в 2021 году, хотя срок давности истек за 20 лет до этого. На основании этого решения были также отменены два международных ордера на арест, выданные Интерполом.
«Из 60 лет своей жизни я провел 30, ожидая отмены ордера на арест или ареста. Хоть у меня и была чистая совесть, но требовалось очень много душевных сил, чтобы, находясь под постоянным давлением, все это выдержать, остаться нормальным человеком. Единственную помощь мне оказывали только мои друзья», — сказал Драгомир Груйович в одном из своих интервью в 2021 году.
Спустя более, чем три десятилетия после событий в Словении, Драгомир Груйович, уроженец Чачака, наконец-то свободен.