Если бы 15 марта имело место применение звуковой пушки в режиме, который ей приписывается, политическая дискуссия не была бы главной темой. Главной темой были бы сотни пострадавших людей.
С вечера 15 марта, когда во время пятнадцатиминутного молчания на протесте в Белграде возникли сцены паники и, как позже выяснилось, инсценированные действия со стороны блокадеров, сербская общественность оказалась под лавиной медийных утверждений, категорических выводов и сенсационных заголовков о якобы применении так называемой звуковой пушки. И ещё до начала какого-либо серьёзного расследования в части СМИ уже был вынесен приговор — утверждалось, что государство применило звуковое оружие против собственных граждан.
МЕДИЙНАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ «ДОКАЗАТЕЛЬСТВ» РАДИЧА
Этому в значительной степени способствовали многочисленные выступления самопровозглашённых «военных аналитиков», которые представлялись в общественном пространстве как непререкаемые авторитеты по акустическому оружию, хотя их утверждения нередко основывались на личных оценках, а не на материальных доказательствах или технических экспертизах. Вместо профессионального анализа общественности предлагались заранее сделанные выводы.
Наиболее заметным среди них был Александр Радич, который уже на следующий день в СМИ заявил, что был использован LRAD, более известный как «звуковая пушка». В качестве одного из главных аргументов он привёл то, что позже стало одним из наиболее цитируемых «доказательств» в медиа.
«Я работал в американской полиции, ознакомился с функционированием звуковой пушки, с её эффектами, знаю эту сферу, сталкивался с ней. В ночь перед 15 марта я видел американский магазин, полный материалов Фарадея. Это коммерческое название материала, который служит для защиты от низкочастотных звуковых волн. 15 марта я разговаривал с людьми, которые шли в Чациленд, говорил с ними о войне на Украине, у них были зонты. Бессмыслица, чтобы люди в такой хороший день носили зонт с маркировкой Фарадея… Почему у них был материал, обеспечивающий защиту от воздействия звуковых волн?» — говорил Радич, и именно это обстоятельство, по его словам, привело его к выводу о применении звуковой пушки.
Однако уже в самом начале возникает вопрос: является ли это утверждение вообще научно и технически обоснованным?
ФАРАДЕЙ ДЛЯ НЕПОСВЯЩЁННЫХ
Согласно анализу, с которым мы ознакомились и который основывается на базовых принципах физики и акустики, а прежде всего логики и здравого смысла, ответ — нет.
Клетка Фарадея и материалы, продаваемые под этим коммерческим названием, не обладают никакой способностью останавливать звуковые волны. Их функция исключительно заключается в блокировании электромагнитного излучения. Именно поэтому они используются для защиты электронной техники, предотвращения прохождения радиосигналов, GPS-коммуникации или считывания IMSI-номеров мобильных телефонов. К акустике они практически не имеют никакого отношения.
Звуковые волны — это механические волны, которые распространяются через воздух посредством движения молекул. Для их остановки недостаточно никакой металлизированной ткани; требуется значительно большая масса, такая как толстые бетонные стены, свинцовые плиты или специально разработанные акустические панели. Тонкая ткань зонта просто вибрирует вместе с воздухом и пропускает волны почти так, как будто её нет. Таким образом, теории Радича находятся на уровне покойной Йованки Йолич, которая также утверждала, что Илон Маск — серб по происхождению из Республики Сербской. Её версия нашла отклик среди любителей теорий заговора, но это безобидная неправда, поскольку то, что утверждала Йолич, не вело к гражданской войне.
Здесь возникает и ещё одно техническое противоречие: Радич говорил о «защите от низкочастотных звуковых волн», в то время как в качестве оружия упоминался LRAD 450XL:
«Это коммерческое название материала, который служит для защиты от низкочастотных звуковых волн».
Проблема в том, что LRAD вообще не работает на низких частотах. И это информация, для которой не требуется самопровозглашённый статус «военного аналитика».
Напротив, весь принцип работы этой системы основан на высокочастотном, очень направленном акустическом сигнале, целью которого является вызвать боль и дискомфорт в области слуха. Поэтому в профессиональной литературе он известен как направленная акустическая коммуникационная система, а не как устройство, использующее инфразвук или низкие частоты.
Таким образом, Радич в одном заявлении соединил два различных физических явления, которые не имеют ни сущностной, ни технической связи. Иными словами, если бы кто-то действительно ожидал применения LRAD, никакая ткань Фарадея ему не помогла бы.
Единственной реальной защитой были бы профессиональные антифоны, специальные беруши промышленного уровня или тактические шлемы, полностью закрывающие ушную раковину, то есть вещи, которые Радич ни разу не упомянул. Но, учитывая воздействие звуковой пушки, ничего из перечисленного не было бы достаточным, чтобы защитить человека.
Возникает и ещё один вопрос: если материал Фарадея бесполезен против звуковых волн, то для чего он может служить?
Согласно тому же анализу, такой материал может предотвращать считывание радиосигналов, GPS-локации или идентификационных номеров SIM-карт. То есть, если кто-то хотел бы исключить электронное отслеживание телефона, защита Фарадея имела бы смысл. Но связывать её с защитой от звуковой пушки — это утверждение, которое, согласно техническому анализу, не имеет физического основания.
Даже если допустить, что LRAD в тот день действительно был применён, возникает куда более серьёзный вопрос: где последствия такого применения?
ЧТО БЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПРОИЗОШЛО, ЕСЛИ БЫ LRAD БЫЛ ПРИМЕНЁН?
Чтобы понять, почему тезис о применении звуковой пушки вызвал столь большие споры, необходимо отделить политические интерпретации от технических фактов и событий той вечера. Любая система имеет свои физические характеристики, ограничения и предсказуемые последствия. Это одна из причин, почему применение любого средства принуждения устанавливается не по впечатлениям, а по следам, которые оно оставляет.
А именно, если бы полицейская система LRAD 450XL была применена в своём максимальном режиме, последствия были бы кардинально иными по сравнению с тем, что общественность увидела 15 марта. Речь идёт о системе, которая на расстоянии от пятидесяти до семидесяти пяти метров может создавать уровень звука более 130, а даже и 140 децибел в узко направленном луче.
Чтобы было понятно, здесь уже не идёт речь о неприятном звуке, а буквально об так называемой «акустической травме».
Люди, оказавшиеся в непосредственной оси воздействия, имели бы серьёзные проблемы со слухом, разрывы барабанных перепонок, постоянные повреждения слуха, тяжёлые травмы внутреннего уха, внезапную потерю равновесия, тошноту, головокружение и полную дезориентацию.
И это одна из причин, по которой в анализе указывается, что в случае реального применения этого оружия первые последствия были бы видны не в социальных сетях, а в отделениях неотложной помощи и ЛОР-клиниках по всему Белграду.
Вместо этого 15 марта, после утверждений о применении этого оружия, тысячи людей, присутствовавших там, продолжили протест так, как будто ничего не произошло, продолжили снимать, разговаривать и распространять теории на пропагандистских платформах блокадеров.
Но медицинский аспект представляет собой лишь часть проблемы. Не менее важны и цифровые доказательства. Современные мобильные телефоны имеют микрофоны со своими физическими пределами. При воздействии экстремального звукового давления происходит так называемый «audio clipping», то есть полное насыщение микрофона. Вместо речи, криков и окружающих звуков было бы записано лишь сильное трескание и постоянный шум, что является следствием физического ограничения самого микрофона.
Также большое число граждан сегодня использует на своих телефонах приложения для измерения шума, некоторые даже не осознают, что они у них есть как системные приложения. Если бы звуковое давление в отдельных частях улицы действительно достигало значений, приписываемых системе LRAD в режиме сдерживания, на этих телефонах, при условии, что программное обеспечение «выжило», были бы зафиксированы экстремальные уровни децибел, и это было бы неопровержимое материальное доказательство, которое можно было бы независимо проверить.
Лучший пример того, как на граждан влияет применение звуковой пушки, приходит из Нью-Йорка. После протестов 2014 года десятки участников подали в суд на полицию Нью-Йорка, утверждая, что после воздействия так называемого режима «alert» LRAD они получили серьёзные последствия для здоровья. В судебных документах указаны такие симптомы, как сильная боль в ушах, мигрени, тиннитус (постоянный звон в ушах), головокружение, повреждение слуха и даже повреждение нервов, требовавшее медицинского лечения. Указанные травмы протестующие заявляли сразу, не по совету адвокатов, а из-за необходимости срочной медицинской помощи.
ПРИМЕНЕНИЕ — НЕВЫГОДНО И ТАКТИЧЕСКИ ОШИБОЧНО
Также, как ещё один важный момент, следует добавить, что через несколько дней после протестов 15 марта производитель этих систем, американская компания Genasys, опровергла утверждения НПО CRTA о том, что эти системы применялись на собрании.
Официальный ответ компании гласил:
«Видео- и аудиодоказательства, которые мы до сих пор видели и слышали, не подтверждают утверждения о применении LRAD во время инцидента 15 марта в Белграде. На основании имеющихся данных нет доказательств того, что в этом событии использовалось какое-либо устройство Genasys LRAD. В настоящий момент у Genasys нет дополнительных комментариев».
LRAD — это система, спроектированная для применения против небольших групп демонстрантов!
На основе военно-технических анализов специалистов, которые действительно занимались гиперзвуковым и звуковым оружием, система не спроектирована как средство контроля массовых собраний, насчитывающих десятки тысяч людей, а как «высоконаправленная акустическая система, эффективность которой ограничена относительно узкими пространствами и небольшими группами».
В отчёте указывается, что «применение такой системы против массы более 100 000 человек является не только операционно проблематичным, но и тактически невыгодным».
Причина этого заключается в науке, то есть в законах физики, которые описывают способ распространения звука. В отличие от популярного представления, которое создали блокадеры в общественном пространстве Сербии, будто звуковая пушка «покрывает всё перед собой», «LRAD излучает относительно узкий звуковой луч, чаще всего шириной от 15 до 30 градусов. Это на практике означает, что его эффект концентрируется на очень ограниченном пространстве. В условиях массового собрания, занимающего целые улицы и площади, такой луч может охватить лишь небольшой процент собравшихся, тогда как подавляющее большинство остаётся вне зоны прямого воздействия. Помимо геометрического ограничения, анализ указывает и на феномен, который в специальной литературе описывается как „акустический щит“.
LRAD НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НЕВИДИМЫМ ОРУЖИЕМ
Звуковая волна является механической волной. Она переносит свою энергию через воздух, но одновременно часть этой энергии поглощается при столкновении с препятствиями. В условиях плотно сжатой массы первые ряды людей становятся своего рода поглотителями звуковой энергии. Именно поэтому значительная часть энергии теряется уже в самом начале, тогда как интенсивность волны резко падает по мере углубления в массу. Это приводит к ещё одной проблеме.
Если бы первые ряды действительно ощутили самое сильное воздействие и попытались отступить, позади них всё равно находились бы десятки тысяч людей, которые продолжают двигаться вперёд или просто не имеют пространства для отступления. Такая ситуация не представляла бы успешного контроля массы, а могла бы привести к эффекту контр-давки, то есть опасного сдавливания людей в первых рядах.»
Именно поэтому авторы отчёта оценивают, что применение LRAD в столь плотной массе представляло бы тактическую неудачу, а не средство контроля. Не менее значимым является и влияние самой массы на акустические условия:
«Десятки тысяч людей, которые разговаривают, скандируют или движутся, создают высокий уровень фонового шума. Эта естественная акустическая среда дополнительно снижает эффективность направленного звукового сигнала. Другими словами, чем многочисленнее масса, тем труднее достичь чёткого и равномерно распределённого акустического эффекта на большой площади».
В анализе особо подчёркивается и один логистический аспект, который в общественных обсуждениях почти никогда не упоминался.
«Система LRAD не является невидимым оружием, она должна быть установлена в определённой позиции, направлена на цель, и ею должно управлять обученное лицо. Это означает, что операторы и транспортное средство, на котором система установлена, становятся статической точкой на местности. В условиях большого собрания эта позиция относительно легко может быть обнаружена, обойдена или подвергнута давлению массы. Именно поэтому в отчёте делается вывод, что такие системы имеют гораздо большее применение в узких проходах, портах, контрольных пунктах или при обеспечении безопасности небольших объектов, чем в городских пространствах, заполненных десятками тысяч людей».
КРАХ ТЕОРИИ О БЕЗОПАСНОМ УБЕЖИЩЕ
Особое внимание авторы уделяют и утверждениям, которые после протестов появились в связи с так называемым «Чацилендом».
В социальных сетях и отдельных СМИ была распространена теза о том, что именно в этой части Пионерского парка находились лица, которые благодаря специальному оборудованию были защищены от воздействия звуковой пушки.
Однако военно-технический анализ указывает на ряд физических и географических причин, по которым такое утверждение является спорным.
Прежде всего, лагерь находился в пространстве, окружённом густыми деревьями и высокими объектами. Растительность, особенно кроны деревьев, действует как естественный рассеиватель и поглотитель высокочастотных звуковых волн. В то же время окружающие здания, бетонные препятствия и сама конфигурация местности создают так называемые акустические тени, то есть зоны, в которых интенсивность звука значительно снижается.
Но самый важный аргумент относится к самому направлению действия.
Если бы LRAD был установлен так, чтобы воздействовать на массу демонстрантов на улице Краля Милана, пространство Пионерского парка находилось бы вне основной оси звукового луча или даже позади неё. Именно поэтому в анализе делается вывод, что с акустической точки зрения это была бы одна из самых безопасных зон по отношению к первичной волне.
По этой причине авторы отчёта ставят ещё один вопрос, на который до сих пор не получен ответ:
«Если кто-то утверждал, что люди в „Чациленде“ защищались от воздействия звуковой пушки, как это было возможно, если, согласно геометрии действия самой системы, они даже не находились в первичной зоне её акустического луча?»
Если бы в тот день действительно произошло применение звуковой пушки в режиме, который ей приписывается в общественном пространстве, политическая дискуссия не была бы главной темой. Главной темой были бы сотни раненых людей, огромное количество медицинских отчётов и неоспоримые технические следы, которые такое применение неизбежно оставляет. С другой стороны, единственным доказательством, предложенным общественности, является общая истерия и агрессивная кампания.
Кроме того, ряд вопросов, которые возникают не из необходимости защищать режим, а из здравого смысла — кому было нужно такое утверждение?
Внутри страны это привело бы к дополнительной радикализации протестов, потере поддержки нейтральных избирателей и, возможно, даже к более серьёзным внутренним беспорядкам. В то же время международная реакция на возможное применение средства, которое может вызвать постоянное повреждение слуха у гражданских лиц, была бы практически неизбежной. Таких реакций, или как ожидали блокадеры — «жирного ответа из Брюсселя», однако не последовало.
Весна Веизович