До парламентских выборов в Сербии, назначенных на 25 октября 2026 года, остаются считанные недели, однако избирательная картина до сих пор не сложилась окончательно. Часть списков уже официально подтверждена Республиканской избирательной комиссией, тогда как другие политические силы всё ещё ведут переговоры об объединении. Особенно нестабильной и непредсказуемой ситуация складывается на оппозиционном фланге: одни партии снимаются в пользу Студенческого списка, другие пытаются выстроить самостоятельную национально-суверенистскую платформу, а недавний раскол в Движении МИ — Сила народа добавил в этот процесс дополнительную неопределённость.
О том, как устроена сербская избирательная система, какие силы уже вступили в гонку, сколько голосов и подписей нужно для попадания в парламент, какие риски фальсификации существуют и что изменилось в избирательном законодательстве, мы поговорили с Марко Живановичем — адвокатом, депутатом Скупщины города Белграда и заместителем члена Республиканской избирательной комиссии. В своей профессиональной деятельности он занимается, среди прочего, вопросами избирательного, конституционного и медийного права, а также непосредственно участвовал в юридическом оформлении и становлении Движения МИ — Сила народа, что позволяет ему говорить о недавнем расколе этой политической организации не только как наблюдателю, но и как человеку, знающему её внутренние правила изнутри.
— Марко, было бы честью для нас, если бы вы могли дать нашим читателям краткий обзор парламентских выборов в Сербии. Пожалуйста, скажите нам, какие партии и коалиции в настоящее время ведут переговоры и кто участвует в гонке?
— Парламентские выборы в Сербии проводятся 25 октября 2026 года, и в данный момент всё ещё продолжается процесс подачи и оглашения избирательных списков. Поэтому следует различать те политические силы, которые уже формально вступили в избирательную гонку, и коалиции, о которых ещё ведутся переговоры.
На данный момент, среди прочих, оглашены список «Александр Вучич — Объединённая Сербия», список «Ивица Дачич — Фактор стабильности», Студенческий список, а также списки национальных меньшинств Расима Ляича и Союза воеводинских венгров. Республиканская избирательная комиссия 14 и 15 сентября формально подтвердила несколько из этих списков.
На оппозиционной стороне ситуация более динамична. Часть партий решила поддержать Студенческий список; например, коалиция «Народная Сербия», которую составляют Народное движение Сербии, Новое лицо Сербии и Экологическое восстание, объявила 15 сентября, что отзывает собственный список и поддерживает студентов. Параллельно ведутся разговоры об объединении национально и суверенистски ориентированной оппозиции. Это пространство в последние дни особенно турбулентно из-за окончательного раскола в Движении МИ — Сила народа.
Поэтому в данный момент я был бы осторожен с окончательным перечислением всех коалиций. В ближайшие дни гораздо яснее будет видна окончательная структура избирательного предложения.
— Как технически проводятся выборы в Сербии? Это однодневное голосование, 25 октября, с 8:00 до 20:00? Где ещё, вне Сербии, будут открыты избирательные участки? Кто имеет право голоса? И сколько избирателей в настоящее время зарегистрировано в избирательной комиссии — тех, кто имеет право голоса?
— Голосование в Сербии длится с 7:00 до 20:00. Речь идёт, следовательно, об однодневном голосовании. Сербия представляет собой единый избирательный округ, и избирается 250 народных депутатов.
Право голоса имеют совершеннолетние граждане Республики Сербия, которые соответствуют законным условиям и внесены в Единый избирательный список. Закон конкретно предусматривает, что право избирать и быть избранными имеют совершеннолетние граждане Республики Сербия, над которыми не продлена родительская опека, то есть которые не полностью лишены дееспособности.
Голосование организуется и за рубежом, главным образом в дипломатических и консульских представительствах Сербии. Окончательное число и расположение этих избирательных участков ещё неизвестны, поскольку срок для регистрации избирателей, желающих голосовать за рубежом, истекает 3 октября в полночь. Только после этой процедуры можно говорить об окончательном числе избирательных участков вне Сербии.
То же самое касается и общего числа избирателей. В данный момент не существует окончательного числа избирателей для выборов 25 октября, поскольку Единый избирательный список ещё не закрыт. Министерство 14 сентября вновь призвало граждан проверить, правильно ли они внесены в избирательный список. Для ориентира: на предыдущих парламентских выборах, состоявшихся 17 декабря 2023 года, в избирательный список было внесено 6 500 666 избирателей. Голосование тогда было проведено на 8 273 избирательных участках, а на выборы пришло 3 820 746 избирателей.
— Сколько голосов необходимо партии, движению, национальному меньшинству или группе граждан, чтобы обеспечить место в парламенте?
Для регулярных избирательных списков избирательный порог составляет три процента голосов избирателей, которые проголосовали. После этого 250 мандатов пропорционально распределяются между списками, которые выполнили законные условия.
Избирательные списки национальных меньшинств имеют иное положение. Для них не действует классический избирательный цензус в три процента; они участвуют в распределении мандатов по особому режиму, который в общественности обычно называется естественным порогом, при условии, что Республиканская избирательная комиссия признаёт за ними статус списка национального меньшинства.
Следует различать число голосов, необходимых для завоевания мандата, и число подписей, необходимых для того, чтобы список вообще мог быть выдвинут. Для регулярного избирательного списка необходимо как минимум 10 000 заверенных заявлений избирателей, которые его поддерживают, тогда как для избирательного списка национального меньшинства необходимо 5 000 подписей.
Прошлые парламентские выборы превратились в многодневные протесты перед зданием Центральной избирательной комиссии. Давайте поговорим о том, в чём была проблема тогда, чего оппозиция опасается в связи с избирательной фальсификацией, как это юридически и технически возможно и как это можно предотвратить.
В Сербии центральный орган по проведению парламентских выборов называется Республиканская избирательная комиссия, то есть РИК.
После парламентских выборов от 17 декабря 2023 года произошёл серьёзный политический кризис и протесты. Оппозиция тогда указывала на миграцию избирателей, давление на занятых в государственном секторе, злоупотребление государственными ресурсами, медийное неравенство и ряд других проблем.
Важно, чтобы мы говорили об этом не только через утверждения власти или оппозиции. БДИПЧ ОБСЕ в своём окончательном отчёте констатировало, что выборы были технически хорошо проведены и что граждане имели политический выбор, но одновременно оценило, что доминирующее участие президента Республики в кампании и системные преимущества правящей партии создали неравные условия, а также что существовали проблемы с давлением на занятых в государственном секторе, злоупотреблением государственными ресурсами и медийной предвзятостью.
Как адвокат и член Республиканской избирательной комиссии, я считаю, что важно понимать: избирательная манипуляция в современных системах не обязательно должна выглядеть как то, что кто-то физически вбрасывает тысячи фальшивых бюллетеней в урну, хотя зафиксированы и такие события, особенно в меньших сельских населённых пунктах. Гораздо более серьёзные вещи могут произойти до самого дня выборов: через избирательный список, изменения места жительства, давление на избирателей, использование государственных ресурсов для партийных нужд, медийное доминирование или зависимость людей, чьё существование зависит от государственного сектора.
В сам день выборов существуют другие риски: нарушение тайны голосования, так называемое контролируемое голосование, неправильности в работе избирательных комиссий, неправильный подсчёт или несоответствие протокола фактическому состоянию.
Однако Сербия имеет и значительные механизмы контроля. Оглашённые избирательные списки имеют представителей в расширенном составе избирательных органов, политические партии имеют своих членов избирательных комиссий, существуют внутренние и международные наблюдатели, а протокол составляется на каждом избирательном участке. Поэтому выборы не следует только наблюдать со стороны и позже говорить, что они украдены. Необходимо иметь обученных контролёров на каждом избирательном участке, документировать нарушение в момент, когда оно происходит, и немедленно использовать правовые средства, которые даёт закон.
БДИПЧ ОБСЕ после выборов 2023 года особо рекомендовало ревизию избирательного списка, обязательное обучение членов избирательных органов, меры против давления на избирателей и злоупотребления государственными ресурсами, а также усиление независимости медийного регулятора.
— Раз уж мы заговорили о законодательстве: в последние месяцы избирательное законодательство в Сербии претерпело некоторые изменения. Можете ли вы рассказать нам что-то об этих новых событиях и их значении, а также дать свою оценку как адвокат и политик?
— Одним из наиболее интересных изменений является возможность для одного и того же избирателя поддержать своей подписью более одного избирательного списка. Раньше один избиратель мог своей подписью поддержать только один список. Подпись, которой кто-то поддерживает подачу избирательного списка, формально не означает, что он за этот список позже и проголосует. Она лишь позволяет этой политической силе участвовать в выборах. В этом смысле существует аргумент, что тем самым повышается политический плюрализм.
Однако я думаю, что в сербских условиях есть и другая сторона медали. Крупная политическая организация с огромной инфраструктурой и многочисленным членством теперь гораздо легче может помочь сбору подписей для нескольких формально различных избирательных списков. Это открывает пространство для того, что в Сербии мы называем «фантомными списками», — формально независимыми списками, которые не имеют реальной политической базы, но могут послужить для получения представителей в избирательных органах или для других форм избирательного инжиниринга.
Я не утверждаю, что само изменение закона обязательно ведёт к злоупотреблению. Но закон никогда не следует рассматривать в лабораторных условиях, а в конкретной политической системе, в которой он применяется. Сербия имеет долгую историю весьма креативного использования избирательных правил, поэтому и доброжелательные реформы могут произвести последствия, которые не были намерением их авторов.
— Недавно общественность потрясла новость о расколе в партии «МИ — Сила народа». Можете ли вы объяснить это от начала до конца неосведомлённому русскому читателю?
— Движение МИ — Сила народа возникло из политической группировки, собравшейся вокруг профессора Бранимира Несторовича после выборов 2023 года, а позже было формализовано и как политическая партия. Моя роль в этом процессе была как юридический советник партии, и во время основания я был уполномоченным лицом для подачи документации, участвовал в написании устава партии и других правовых актов. Поэтому я очень хорошо знал её Устав, способ, которым были задуманы органы, и правовую логику, на которой покоилась организация.
Суть последнего раскола была не в какой-то личной ссоре и не в борьбе за должности. Спор был глубоко политическим. Внутри партии открылся вопрос сотрудничества с Александром Вулиным и Движением социалистов, политической организацией, которая годами была частью правящего блока и тесно связана с Александром Вучичем. Для значительной части людей в партии это было несовместимо с идеей, что МИ — Сила народа должна быть аутентичной национальной оппозицией.
Этот спор не был спором о России. Это очень важно подчеркнуть русской публике. В Сербии часто пытаются создать ложное уравнение, по которому каждый, кто против сотрудничества с Вулиным, автоматически против России. Это просто неверно. Можно быть за близкие отношения Сербии и России, за военный нейтралитет, против введения санкций против России и одновременно считать, что одна сербская национальная оппозиционная партия не должна входить в коалицию с политиком, который годами был одним из столпов власти Александра Вучича.
Перед окончательным расколом Движение МИ — Сила народа публично подтвердило договор об избирательном сотрудничестве с Народной партией на суверенистской и евроскептической основе. Однако вскоре после этого произошёл конфликт вокруг другого политического направления, то есть возможности сотрудничества с Александром Вулиным и Движением социалистов.
Когда стало ясно, что для такого политического курса нет согласия внутри руководства, последовал не нормальный внутрипартийный спор, а путч. Был созван Скупщина, который противоречил Уставу и представлял правовое насилие — как по вопросам, которые на нём были открыты, так и по самому составу органа, который о них решал.
Это особенно важно, потому что Устав предусматривает закрытую Скупщину, то есть точно определяет, кто составляет её состав и кто имеет право участвовать в принятии решений. Не может председатель партии произвольно расширить состав Скупщины, привести лиц, которые по Уставу не имеют статуса её членов, и затем так сформированный орган использовать для принятия решений, которые меняют политическое и кадровое соотношение сил в партии. Это уже не вопрос политической интерпретации, а вопрос элементарной правовой действительности решений.
Одновременно на ту Скупщину были вынесены вопросы, которые даже не были в компетенции Скупщины, а затем были приняты решения об исключении людей, которые представляли политическую преграду новому курсу партии. Другими словами, когда не удалось обеспечить необходимое политическое большинство в органах, которые для этого были предусмотрены, была изменена площадка, на которой принимаются решения.
Поэтому я употребляю слово «путч» вполне сознательно: я имею в виду попытку путём обхода действующих правил изменить легитимную структуру принятия решений и задним числом произвести политический результат, который невозможно было получить через органы, предусмотренные Уставом.
Устав не существует для того, чтобы действовать только когда руководство получает желаемый результат. Он существует именно для моментов кризиса, когда происходит политический конфликт и когда нужно предотвратить замену воли органа партии волей отдельного лица.
Поэтому я назвал те события и большевистским методом. Не в идеологическом смысле, а в методологическом. Когда тебе не подходит большинство, ты меняешь орган, который решает. Когда тебе не подходит процедура, ты объявляешь её помехой. Когда тебе не подходит Устав, ты ссылаешься на некий «высший политический интерес». А когда тебе не подходят люди, которые настаивают на правилах, ты объявляешь их предателями или деструктивным фактором.
В этом смысле окончательный раскол был не только вопросом, кто остаётся в партии, а кто уходит. Он показал два различных видения национальной политики. Одно видение видит национальную оппозицию как пространство, которое, когда наступает решающий момент, следует вновь привязать к структурам власти или к политикам, которые годами были её частью. Другое видение, к которому принадлежу и я сам, исходит из того, что национальная оппозиция должна быть действительно самостоятельной, даже тогда, когда это политически дорого.
Она не должна быть ни резервным эшелоном власти, ни чьим-то национальным украшением. Она не должна быть зависимой ни от внутренних центров силы, ни от иностранных посольств, ни от любого отдельного политика, который приписывает себе монополию на «патриотическую» политику.
Поэтому я бы сказал, что раскол стал окончательным в тот момент, когда политическая самостоятельность перестала быть приемлемой и когда Устав и институциональные правила были восприняты как преграда, которую следует устранить. С того момента проблемой был уже не один коалиционный договор, а сама природа партии.
Для меня лично это была граница, через которую не имело смысла переходить. Если вы участвовали в основании политической организации, помогали тому, чтобы её правила были юридически оформлены, и представляли её как уполномоченное лицо, то вы не можете позже спокойно наблюдать, как эти же самые правила грубо отбрасываются в тот момент, когда они производят политически нежелательный исход.
Поэтому этот раскол я не вижу как трагедию. Я вижу его как разъяснение. После этого по крайней мере гораздо яснее, кто видит национальную политику как самостоятельную политическую идею, а кто готов и правила собственной организации подчинить политической комбинации, которая уже заранее выбрана.
— В какой коалиции ваша партия участвует на выборах? Какие другие партии, движения и политические объединения будут частью коалиции?
— После последних событий было бы безответственно в данный момент говорить об окончательном составе коалиции как о завершённом деле, потому что политическая перегруппировка ещё продолжается.
Одновременно существует очень сильное общественное давление части сторонников Студенческого списка, а также отдельных партий и представителей академической общественности, которые его поддерживают, чтобы все остальные оппозиционные списки снялись с избирательной гонки и безусловно встали за студентами. Такие призывы в последние дни направлялись и публично, с идеей, что выборы практически сведутся к выбору между списком власти и Студенческим списком.
Моё впечатление, что это давление в части общественности получает и довольно агрессивный тон, потому что самостоятельный выход других оппозиционных сил иногда представляется почти как политическая нелояльность или помощь власти. Я не думаю, что для демократической политической жизни хорошо защищать плюрализм так, что от всех политических организаций требуют исчезнуть с избирательного бюллетеня. Если граждане Сербии имеют различные политические убеждения, то естественно, что эти убеждения имеют и своё избирательное предложение.
То, что я могу сказать, — это что существует реальная потребность в том, чтобы национально, государственно и суверенистски ориентированная часть оппозиции организовалась более серьёзным образом. Это политическое пространство не должно быть ни резервным вариантом действующей власти, но и не декоративным национальным дополнением пробрюссельской оппозиции. Оно должно иметь собственную идентичность и собственную политику.
Разговоры с различными политическими организациями существуют, и когда они будут окончены, можно будет точно сказать, кто будет составлять избирательную коалицию. Я бы из уважения к другим участникам этих разговоров заранее не объявлял договорённости, которые ещё не формализованы.
— Расскажите нам об основных программных пунктах, которые коалиция несёт на выборах.
— Независимо от окончательного организационного формата, политическое пространство, к которому я принадлежу, имеет несколько очень ясных принципов. Это сохранение суверенитета и территориальной целостности Сербии, неприятие независимости Косово и Метохии, военный нейтралитет, защита положения Республики Сербской в соответствии с Дейтонским соглашением, а также сохранение хороших отношений с Россией и другими государствами, с которыми Сербия имеет традиционно близкие отношения.
Однако национальная политика не должна сводиться к флагу, лозунгам и патриотической риторике, за которой одновременно терпят коррупцию, партийное государство и разрушение институтов. Для меня национальная и демократическая политика неразделимы.
Государство, которое не в состоянии обеспечить независимое судопроизводство, свободные выборы и институты, которые не зависят от одной партии или одного человека, вряд ли может серьёзно говорить о суверенитете перед иностранным государством.
Одновременно национальная оппозиция должна сохранить собственную политическую идентичность. Она не должна быть резервным эшелоном власти, но не должна быть и приручённым национальным придатком пробрюссельской оппозиции, который служит только для того, чтобы один политический блок мог показать, что в нём есть место и для какого-нибудь «патриота».
Мы можем сотрудничать с другими оппозиционными акторами вокруг установления нормальных институтов, честных выборов и сменяемости власти. Но это сотрудничество не означает, что национальная оппозиция должна отказаться от своих убеждений, принять чужую идеологическую платформу или искать разрешение для собственной политики.
— Какие результаты вы ожидаете для партии после выборов? И ваш прогноз: кто ещё будет в новом парламенте?
— Я бы не стал торговаться процентами и числом мандатов в момент, когда ещё не сформированы все окончательные избирательные списки. Каждый, кто сейчас с большой уверенностью говорит о точном числе мандатов, занимается больше политическим маркетингом, чем анализом.
То, что мы можем сказать, — это что уже формально присутствуют правящий блок, коалиция вокруг СПС, Студенческий список и несколько списков меньшинств, тогда как остальные политические блоки ещё конституируются.
Моё ожидание, что эти выборы покажут, сколько пространства в Сербии существует для национальной оппозиции, которая одновременно отказывается быть сателлитом власти и отказывается растворяться в политическом блоке, с которым существенно не согласна по ключевым государственным вопросам.
Поэтому наша цель — не только преодоление избирательного ценза или завоевание определённого числа депутатских мест. Важнее, чтобы наконец стало видно, что в Сербии существует самостоятельное национальное, демократическое и суверенистское политическое пространство, которое не принадлежит никому, кроме своих избирателей.
Кто точно будет составлять новый парламент, мы узнаем только когда закроются избирательные списки и когда граждане 25 октября проголосуют. До тех пор я думаю, что ответственнее говорить о политических идеях и предложении, чем объявлять результат выборов заранее.
Беседовал Владимир Басенков