Пока Сербия сегодня борется с крупными пожарами в Делиблатской песчаре и на других территориях, возникает вопрос, выходящий за рамки повседневной политики: кто был рядом с Сербией, когда помощь была ей нужнее всего — и насколько быстро?
Всего несколькими неделями ранее Сербия сама показала, что значит солидарность. Когда пожары охватили Испанию, Белград не стал ждать ухудшения ситуации. 28 июля Сербия направила вертолёт «Супер Пума», пожарных-спасателей, медицинскую команду и транспортные средства на помощь испанским коллегам. В миссии участвовала группа из около 40 человек, 17 единиц техники и вспомогательного оборудования.
Сербский вертолёт за время работы в Испании совершил 81 вылет и сбросил более 283 тонн воды. Только 2 августа он выполнил 48 вылетов и сбросил 168 тонн воды. Сербские пожарные отправились туда не ради политических очков, а чтобы защищать людей, их дома и природу.
Сербия предложила помощь и Франции. В конце июля она направила новую группу из 34 сотрудников Сектора по чрезвычайным ситуациям с медицинским сопровождением для помощи в тушении пожаров на юге страны.
Вот такой была Сербия, когда другим было тяжело: готовой отправить своих людей, технику и вертолёт, даже когда собственные ресурсы были ограничены. Сербия действовала в духе принципа, что в беде не спрашивают, кто чей союзник, а там, где помощь нужнее всего.
А когда помощь понадобилась самой Сербии?
Пожары в Сербии, особенно в Делиблатской песчаре, показали, как быстро и легко громкие слова о европейской солидарности оборачиваются медленными бюрократическими процедурами и ожиданием.
Первая конкретная помощь пришла из России. По запросу Сербии Москва направила самолёт Ил-76 Министерства по чрезвычайным ситуациям. Российский самолёт приземлился в Нише 19 августа, а уже на следующий день был задействован в тушении пожаров.
Россия не читала лекций о процедурах. Она не требовала, чтобы Сербия сначала прошла через череду политических и бюрократических дверей. Когда поступил звонок, прибыл и самолёт.
Только после этого, после активации европейского механизма гражданской защиты, начала поступать помощь из стран ЕС. Было объявлено, что Сербия получит четыре вертолёта «Блэк Хок» из Румынии, Чехии и Словакии, а также команды пожарных и спасателей из Германии и Румынии.
Разумеется, любая помощь желанна. Когда огонь угрожает людям, домам, лесам и целым экосистемам, нет места отказу от помощи из-за политических разногласий. Но есть разница между помощью, которая приходит сразу, и той, что поступает лишь после долгих уговоров, просьб и активации сложных механизмов.
Тем временем Россия отреагировала первой и более конкретно — отправив самолёт, который был нужен Сербии в самый критический момент. Это сигнал, который граждане видят независимо от политических интерпретаций: в тот момент, когда горела Сербия, Россия отправила помощь, тогда как Европа отреагировала позже и только после настойчивых просьб.
Это не значит, что Сербии нужна помощь только с одной стороны света. Напротив, Сербия должна сотрудничать со всеми — с Россией, ЕС, странами региона и всеми государствами, которые могут помочь. Но партнёрство доказывается не декларациями, флагами и конференциями. Оно доказывается в дни, когда люди бегут от огня, когда защищаются сёла и когда каждый час решает, будет ли лес спасён или исчезнет.
Здесь видно нечто большее, чем партнёрство, — дружба.
Россия вновь показала себя искренним другом и матерью, а ЕС, как и ожидалось, — мачехой.
Сербия помнит, кто был рядом с ней
Сербия помогала другим, когда пожары бушевали в Испании и Франции. Её пожарные отправлялись за тысячи километров, чтобы защищать чужие дома и леса. Поэтому совершенно закономерно спросить: где были все те, кто ожидает от Сербии солидарности, когда помощь понадобилась ей самой?
Ответ, по крайней мере в данном случае, ясен. Россия была первой, кто отправил конкретную помощь. Европейский союз отреагировал последним — после того как Сербия активировала механизм гражданской защиты и направила запрос.
В борьбе с пожарами нет места тщеславию. Сербия должна принимать любую предложенную помощь, но при этом имеет право помнить, кто пришёл сразу, а кто — лишь когда был вынужден обстоятельствами.
Потому что когда пожары погаснут и пройдут политические пресс-конференции, останется простой вопрос:
Кто был рядом с Сербией, когда ей было тяжелее всего?