Мощный взрыв потряс завод боеприпасов KNDS Ammo Italy в Колеферо, примерно в 60 километрах от Рима. Всего несколькими днями ранее взрыв потряс и оружейный завод в Болгарии, который производит боеприпасы для украинских вооружённых сил.
Это уже не просто вопрос одного завода, одного взрыва или одного инцидента. Когда одновременно происходят взрывы на европейских заводах боеприпасов, усиливаются атаки на порты и суда, говорится о захвате российских кораблей и открываются новые линии снабжения России и Ирана, становится ясно, что на наших глазах меняется геополитическая и безопасностная архитектура Европы и мира.
KNDS называет себя одним из важнейших промышленных партнёров украинских сухопутных сил. Одновременно с этим Германия уже выражает обеспокоенность в связи с предупреждением Владимира Путина о том, что Москва может ответить на попытки захвата российских кораблей. Эксперт по морской безопасности Мориц Брайке предупредил в «Бильде», что Германия должна отнестись к российскому предупреждению серьёзно.
По данным Немецкого союза страховщиков, возможный российский ответ может дорого обойтись европейским торговым и судоходным компаниям. Страховые компании могут ужесточить условия страхования, а перенаправление грузов приведёт к более длительным срокам поставки и более высоким расходам. Обеспокоенность выразил и Союз немецких судовладельцев.
Путин ранее заявил, что отдельные западные страны рассматривают захват российских судов и продажу конфискованного имущества. Москва назвала это пиратством и заявила, что ответит, причём Россия сама выберет время и место ответа. Путин даже указал на возможность того, что ответ может коснуться и зоны ответственности Тихоокеанского флота, а Министерство обороны уже получило соответствующие указания.
Одновременно с этим война всё больше переносится на логистику. «Ньюсвик» писал, что у Владимира Путина есть неожиданный союзник — более тёплая и засушливая Европа. Рекордная жара и засухи осложняют альтернативные экспортные маршруты для Украины, в то время как российские атаки на украинские порты усиливаются.
Поскольку черноморские порты стали всё более опасными, Дунай превратился в одну из ключевых экспортных артерий Киева на Запад. Однако этим летом уровень Дуная резко упал, что серьёзно нарушило судоходство, а также производство электроэнергии в Румынии, которая часть своей энергии продавала Украине.
Тем временем Россия активизировала кампанию против портов вблизи Одессы. Только за июль зафиксировано 35 атак на суда в портах, 22 атаки на суда в море и 67 атак на портовую инфраструктуру. 9 августа был поражён и мост Маяки, который соединяет Одессу с Молдовой и Румынией. Согласно оценке, появившейся в «Ньюсвике», целью могло быть нарушение сухопутного коридора, который в настоящее время компенсирует падение украинского морского экспорта.
Таким образом, речь уже не только о том, кто контролирует территорию. Войну всё больше определяют порты, реки, железные дороги, мосты, трубопроводы, заводы, проливы и транспортные коридоры. Кто контролирует логистику, тот контролирует возможность продолжения войны.
Иран, согласно материалам из американских источников, достиг значительного успеха в конфликте с Соединёнными Штатами, а переговорная позиция Вашингтона ослаблена. Дональд Трамп теперь рассматривает возвращение к статус-кво, существовавшему до вторжения в Иран, как возможность выхода из конфликта. В частных беседах с высшими советниками Трамп, согласно публикации «Уолл-стрит джорнэл», допустил возможность завершения конфликта с Ираном и без нового ядерного соглашения.
Главное требование Вашингтона — полное и беспрепятственное открытие Ормузского пролива для международного судоходства. Иран, со своей стороны, может требовать продолжения работы своих центрифуг по обогащению урана, а также частичной отмены санкций.
И здесь мы подходим к сути. Иран показал, насколько одна географическая точка может стать оружием. Американские разведывательные службы оценивали, что возможность закрытия Ормузского пролива является для Ирана оружием, потенциально более мощным, чем атомная бомба. Но Иран знает, что это преимущество не вечно. ОАЭ, Саудовская Аравия и Ирак уже строят новые или модернизируют существующие трубопроводы, чтобы экспортировать нефть в обход Ормузского пролива. Через год или два эти маршруты могут стать действующими, а стратегическое значение Ормуза снизится.
Поэтому Тегеран думает на долгосрочную перспективу. Согласно логике, всё чаще появляющейся в анализах, единственным более устойчивым способом защитить Иран от новой американской военной авантюры является создание собственного стратегического сдерживания.
Здесь виден один важный урок: государства, которые зависят от одного транспортного направления, одного моря, одного трубопровода или одного поставщика, всегда подвержены давлению.
Пока Запад смотрит на Ормузский пролив, Россия и Иран строят альтернативу. Россия, согласно доступным анализам, установила новый стратегический маршрут снабжения Ирана через Каспийское море. Этот логистический коридор, который всё чаще называют «Каспийским экспрессом», становится одной из важных линий российско-иранского военного и экономического сотрудничества.
Москва уже использовала аналогичную модель во время гражданской войны в Сирии, когда морской линией снабжения, известной как «Сирийский экспресс», поддерживала режим Башара Асада. Годами этот коридор связывал российские силы с сирийским портом Тартус, позволяя Москве поддерживать свои экспедиционные силы, несмотря на санкции и западное дипломатическое давление.
После закрытия Босфора для военных кораблей после начала войны в Украине в 2022 году значение альтернативных направлений стало ещё больше. После падения сирийского режима в 2024 году Россия перенесла часть этой модели на Каспийское море. Сегодня Москва всё больше превращает Каспийское море в логистический хребет своего партнёрства с Ираном.
Ранее в этом году Израиль нанёс воздушные удары по иранской каспийской военно-морской базе в Бендер-Анзали, уничтожив портовые сооружения и несколько судов. Это было первое применение израильской воздушной мощи в каспийском регионе. В конце июля Украина нанесла удар беспилотником по иранскому коммерческому судну в Каспийском море, в результате чего погиб один моряк. Это привело и к рассмотрению возможности иранского возмездия против украинского порта Одесса.
С начала российско-украинской войны Иран стал одним из важных российских партнёров. Согласно приведённым данным, Иран поставил Москве баллистические и зенитные ракеты на сумму около 2,7 миллиарда долларов, включая сотни ракет «Фатх-360» и около 200 ракет класса «земля–воздух», в то время как Россия с конца 2021 года потратила более четырёх миллиардов долларов на иранское военное оборудование.
Иран также поставил компоненты и технологии для российского производства дронов «Шахед», включая помощь в создании производственных мощностей в особой экономической зоне Алабуга. Согласно тем же данным, четыре иранских каспийских порта работают непрерывно, при этом через них импортируются пшеница, корма для скота, нефть и другие товары. На севере Каспийского моря российский порт Оля стал важным транзитным узлом для импорта иранских компонентов и материалов для производства дронов.
Это означает, что Каспийское море больше не является просто географическим фактом. Оно становится стратегической линией жизни.
И здесь мы подходим к ещё более важной вещи — Международному транспортному коридору Север–Юг. Каспийское море становится центральным звеном транспортного коридора, который соединяет Россию, Азербайджан, Иран и Индию в обход морских точек, находящихся под сильным западным влиянием. Тем самым создаётся евразийская логистическая сеть, снижающая зависимость от морских путей, контролируемых западными державами.
В поразительной исторической иронии именно этот «персидский коридор» когда-то был спасительной линией во время Второй мировой войны, когда огромные объёмы американской помощи по программе ленд-лиза через Персию поступали в Советский Союз. Сегодня то же самое географическое пространство вновь превращается в стратегическую артерию.
Россия десятилетиями рассматривала Каспийское море как защищённый бастион. С этого пространства российские силы запускали крылатые ракеты «Калибр» против Сирии в 2015 году, а Каспийский регион остаётся частью более широкой российской системы военной и транспортной инфраструктуры. Поскольку Каспийское море не имеет прямого выхода в Мировой океан, американская военно-морская сила не имеет там той же возможности вмешательства, которую она имеет в Персидском заливе. В этом суть географического преимущества.
Одновременно Москва и Тегеран через коридор Север–Юг получают возможность соединить Россию с Ираном, а через него — и с Индией. История вновь учит нас, что войны выигрываются не только оружием, но и способностью непрерывно транспортировать оружие, энергоносители, продовольствие, технологии и людей.
Чтобы Международный транспортный коридор Север–Юг действительно стал стратегическим, необходимо развитие всех видов транспорта. Здесь и паромы, и баржи, особенно в летний период, когда Каспийское море позволяет такие операции, а также суда для портовых услуг и значительное увеличение мощностей по переработке грузов в портах Оля и Астрахань.
Астрахань должна стать одним из мощнейших железнодорожных узлов на юге России. Потому что первое слово в названии коридора — Север. Для Астрахани Север — это не только северо-западные части России. Север — это Урал и Сибирь. И именно Урал и Сибирь могут обеспечить товары, которые нужны Ирану и Индии. Сельскохозяйственные продукты из Индии, Китая и Пакистана не растут в Омской, Кемеровской и Новосибирской областях. Поэтому развитие Север–Юг должно быть больше, чем строительство нескольких железных дорог и терминалов. Необходима стратегическая программа развития.
В этом суть. Когда транспортный коридор становится стратегическим, он перестаёт быть просто транспортным проектом. Он становится экономической, энергетической, безопасностной и геополитической инфраструктурой. И поэтому не случайно, что в западных анализах всё чаще говорится о необходимости остановить «Каспийский экспресс», прежде чем он станет постоянным логистическим хребтом российско-иранского партнёрства.
В том же контексте мы должны рассматривать и события вокруг венгерской атомной электростанции Пакш-2. Венгерский премьер-министр поставил под сомнение действительность экологического разрешения на строительство Пакша-2, и это открыло вопросы о финансировании, субподрядчиках и сроках строительства.
Председатель правления компании был смещён после выборов, и Аттила Сагоди занял должность председателя и генерального директора 24 июня 2026 года. Глава «Росатома» Алексей Лихачёв уже заявил, что генеральный подрядчик, «Атомстройэкспорт», готов ответить на все вопросы, но до сих пор таких вопросов они не получали.
Ключевая проблема, которая сейчас возникает, не политическая, а инженерная. Аномальная волна тепла привела к четырёхкратному снижению расхода Дуная. Впервые за 44 года мощность существующей станции Пакш пришлось снизить с 2000 МВт до всего лишь 240 МВт. Позже она была увеличена до примерно 500 МВт. А Пакш-2 должна иметь мощность 2400 МВт.
Если станция использует прямое охлаждение водой из Дуная, то совершенно логично задать вопрос: если Дунай в экстремальных климатических условиях не обеспечил достаточного количества воды для охлаждения существующей станции мощностью 2000 МВт, будет ли его достаточно для станции мощностью 2400 МВт? Если дополнительные расчёты покажут, что для экстремальных температур необходимы сухие или мокрые градирни, разбрызгиватели или дополнительное хранение воды, тогда придётся пересмотреть и финансовые параметры проекта.
Это, однако, не означает автоматически, что проблема в технологии «Росатома». Если регулятор выдал разрешение на основе существующего проекта, то вопрос прежде всего в ответственности регулятора и в необходимости адаптировать проект к новым климатическим условиям. Дополнительные технические решения означают дополнительный CAPEX и дополнительное финансирование. Проблема существует и требует сначала инженерного, а затем финансового решения.
И это ещё один важный урок: энергетическая безопасность — это не только вопрос того, что мы строим, но и того, будет ли то, что мы строим, функционировать в условиях, которые нас ожидают.
Пока крупные игроки строят новые коридоры, обходят проливы, развивают альтернативные трубопроводы, наращивают производство боеприпасов и обеспечивают энергетические и транспортные маршруты, Сербия не должна быть пассивным наблюдателем.
Сербия должна понимать, что мир меняется. Не нужно выбирать стороны по принципу эмоций. Не нужно быть чьей-то периферией. Не нужно ждать, пока другие определят, в чём наш интерес. Наш интерес должен быть отправной точкой нашей политики.
Сербия должна сохранять и развивать все свои стратегические связи с Россией, Китаем, Европейским союзом, Венгрией, Азербайджаном, Индией и со всеми государствами, с которыми мы можем развивать экономическое, энергетическое и инфраструктурное сотрудничество. Мы должны быть частью новых транспортных коридоров, а не их тупиковым ответвлением.
Поэтому Сербия должна ускорить развитие железнодорожной инфраструктуры, логистических центров и речного транспорта, особенно на Дунае. Мы должны использовать тот факт, что находимся на одной из важнейших европейских рек и являемся естественной связью между Центральной Европой, Балканами и Чёрным морем.
Мы должны думать о резервных маршрутах снабжения нефтью и газом, о стратегических резервах, о безопасности электроэнергетической системы и о долгосрочной стабильности производства электроэнергии. Мы должны развивать отечественную оборонную промышленность и обеспечить, чтобы Сербия в кризисные времена не зависела от доброй воли других.
И мы должны беречь Дунай! Потому что когда уровень Дуная становится вопросом энергетической и транспортной безопасности Румынии, Украины и Центральной Европы, тогда ясно, что Дунай — это не просто река, протекающая через Сербию. Дунай — это наша стратегическая инфраструктура.
Сербия должна быть присутствующей и в более широких евразийских процессах, которые открываются через коридор Север–Юг. Не путём противостояния кому-либо, а путём строительства своих позиций и использования географии, которую нам дала история.
Сербия должна быть государством, которое разговаривает со всеми, торгует со всеми и сотрудничает со всеми, но решения принимает в соответствии с собственным интересом. Это единственный реалистичный подход в мире, в котором уже ничто не является просто экономикой. Порты — это политика. Энергия — это политика. Железные дороги — это политика. Нефть и газ — это политика. Промышленность — это политика. Продовольствие — это политика. А транспортные коридоры — это геополитика.
Поэтому Сербия должна перестать думать только о том, что произойдёт завтра в Брюсселе, Москве, Вашингтоне или Пекине. Мы должны думать о том, что будет с Сербией через десять, двадцать и пятьдесят лет. Наша цель должна быть ясна: Сербия, которая не является ничьим сателлитом, ничьей периферией и ничьим потребителем, а государством, которое контролирует как можно больше собственных ресурсов, энергетических маршрутов, производства, инфраструктуры и экономических связей.
В мире, в котором крупные игроки уже строят свои альтернативные пути, Сербия должна построить свою стратегическую позицию. Не для того, чтобы выбирать чужие войны, а для того, чтобы во времена больших конфликтов и больших перемен сохранить мир, защитить свой народ и реализовать свой национальный и государственный интерес.
Александар Джурджев, председатель Сербской лиги.