В этот день 1806 года произошёл Бой на Мишаре, одна из самых значительных побед сербских повстанцев в Первом сербском восстании. Турецкая армия, численностью около 40 000 воинов под командованием Сулейман-паши, двинулась к Шабацу, тогда как около 9 000 сербских повстанцев возглавлял Карагеоргий.
В среду утром турки окружили шанец, сначала конница… С восьми часов утра и до полудня длился бой, и пало несколько сотен турок, и сербов достаточно погибло и было ранено… Сербские конники, пока из шанца пехотинцы били, стояли в Жабаре… В тот же день боя и сербские пехотинцы многие из шанца выскочили и турок били и гнали… Турки бежали к Саве…
Так Секула Гаврилович, участник Боя на Мишаре и один из Карагеоргиевых баряктаров, свидетельствовал об одной из величайших побед сербских повстанцев в Первом сербском восстании, которая началась в этот день 1806 года. Гаврилович обширное свидетельство о её ходе четыре года спустя дал Исидору Стояновичу, но оно было опубликовано лишь посмертно, в 1848 году.
До битвы, которую в народной эпической песне «Бой на Мишаре» увековечил и Филип Вишнич, со знаменитыми стихами «Сербия не может успокоиться», а на холсте монументальной композицией в 1938 году увековечил и русский художник Афанасий Иванович Шелумов, дело дошло, когда, по совету Наполеона Бонапарта, Порта решила расправиться с сербскими повстанцами, и притом по военному плану, который разработали французские офицеры. Кроме того, среди артиллеристов на турецкой стороне были и наполеоновские солдаты.
После расширения восстания турки решили наказать непокорных сербов. В Боснии они собрали 40 000 воинов во главе с Сулейман-пашой, который направился к Шабацу, тогда как повстанцев, их около 9 000, возглавлял Карагеоргий. Они встретили турок у села Мишар, на возвышенности, которая дала им стратегическое преимущество и возможность заметить каждое турецкое действие.
Сербы дополнительно укрепили позицию шанцем, в котором Карагеоргий разместил лучших стрелков. Атаке несравненно более многочисленных турок повстанцы сопротивлялись, после чего последовала атака сербской конницы под предводительством Поп-Луки Лазаревича и проты Матеи Ненадовича. Остатки разбитых турок после больших потерь отступили в Боснию.
Битва завершилась под вечер величественной победой сербских повстанцев.
До Мишара Первое сербское восстание для османов могло выглядеть как местный мятеж, который они подавят силой.
Мишар был моментом, когда сербский народ в Первом сербском восстании показал, что он борется не только против несправедливости, но и за своё государство, свободу и историческое право на самостоятельную жизнь.
Бой на Мишаре показывает, что Карагеоргий был не только храбрым народным вождём, но и исключительно способным военным стратегом. Сознавая, что турки были более многочисленны, он выбрал выгодную позицию, укрепил её шанцем и организовал оборону так, чтобы сербские повстанцы могли нанести противнику большие потери. Одновременно он сберёг конницу для решающего момента, когда Поп-Лука Лазаревич и прота Матея Ненадович предприняли сильную контратаку.
Таким образом Карагеоргий превратил численное превосходство турецкой армии в её слабость, что показывает его способность правильно оценивать ситуацию, использовать местность, поддерживать дисциплину и в нужный момент переходить от обороны к нападению. Поэтому Бой на Мишаре представляет собой одно из лучших доказательств военного таланта и стратегического инстинкта Карагеоргия.
Из этой славной битвы, о военном гении Карагеоргия, возник и народный миф, который говорит об одном вожде крестьянского восстания в Сербии, который поколебал Османскую империю, вести о том якобы дошли до самого Наполеона, который, согласно народному мифу, затем произнёс:
«Легко мне быть великим с нашей опытной армией и огромными средствами. Но далеко на юге, на Балканах, существует один полководец, который вышел из простого крестьянского народа, собрал вокруг себя своих пастухов и, без настоящего военного снаряжения, с пушками из вишнёвого дерева, сумел поколебать основы всемогущей Османской империи и освободить свой порабощённый народ. Это Чёрный Георгий — ему принадлежит слава величайшего полководца!»