– Таак, вам, голубчик, следует или бросить пить, или волноваться, причём как врач я рекомендую скорее второе, ха-ха! – даже не просто на чистом русском, прямо-таки с выражением доктора из знакомого с детства «Острова сокровищ» вывел мне вердикт эскулап в отделении скорой сербской.
Срочная помощь по-сербски. Это вам не русская скорая. Здесь помогают действительно срочно, действительно всем, но совершенно не торопясь.
– Откуда вы так хорошо знаете русский, доктор?
– Об этом мы с вами потом поговорим. А сейчас подымитесь, пожалуйста, я сделаю укол вам в плечо и вы пойдёте подождать полчасика в коридоре. А я пока приму другого пациента.
В этот самый момент параллельно сестра отлепляла от тела корреспондента русского присоски ЭКГ. Всё тут делается неспешно, но предельно чётко и слаженно. Я обратил внимание на аккуратно наполненные и подписанные полки югославской стенки – мечты любой домохозяйки из Советского Союза.
– А можно я вместо коридора на крылечке покурю?
– Да, воздух ночной действительно приятен. Насчёт покурить, у вас сердцебиение, голубчик, в два раза превышает норму. Но если вам оно поможет…
Ещё дважды журналиста русского добрым взглядом, но со строгим вниманием осматривал квалифицированный консилиум из двух обаятельных сестриц медицинских и молодого врача. Нет, дорогой читатель пусть не думает, что эта связка была добавлена для какой-то романтичной ноты. Очень уж вряд ли, при всём желании, у персонала скорой сербской нашлось бы время для любви кроме как к своей профессии.
То, что они свою службу любят, не вызывает никаких сомнений. Знаете, они похожи на болельщиков вечно проигрывающего футбольного клуба. Или вот, если хотите, жены автора этих строк к нему. Чем труднее, тем сильнее любят. И медлительных, ворчливых старичков. И ипохондриков всех мастей. И вот таких бестолковых безнадёжно обормотов, как ваш покорный. Такой или примерно такой пёстрой компанией в любое время дня и ночи забит битком маленький коридорчик. И будь я на их месте, то половину послал бы домой (во всяком случае себя и ипохондриков), придав коленно-заднего ускорения. Они же терпеливо и со всей серьёзностью осматривают и решают каждый случай, по мере остроты, а не места в очереди, в смысле прихода.
Очень мудро устроено: не ты ломишься в дверь с пробитой головой, пытаясь убедить цыганок, которым просто не хотелось таблетки покупать, что тебе только спросить. Но сестра выходит в коридор и пробежав по толпе испытующим взглядом, решает: кому сейчас входить, а кому можно ещё и подождать. Но примут всех. Да, возможно, с перерывом между принятием критических мер и оценкой их результативности. То есть сначала фиксируют состояние и делают укол для его изменения в лучшую сторону, как в случае с вашим корреспондентом. Затем отправляют проветриться, а в это время берут в оборот другого пациента. Как они нас не путают? Диву даюсь.
Хотя, конечно, таких отличившихся, как автор репортажей о Сербии и бесчисленных способов вольно и невольно навредить своему здоровью, сложно забыть. Это ж тот ещё персонаж. Не далее как два дня назад он с сердцем приходил ночью, теперь же чуть свет пришёл с рукой. Порезал на стройке… Чуть-чуть палец там свой не оставил. Руку долго и упорно дезинфицируя, сестра из другой смены спросила, чем я занимаюсь?
– Ах, вот ты какой! Знаем-знаем, мы твои статьи читаем! – хитро почему-то хихикнула она и щедро плеснула на рану ещё перекиси. Та в ответ зашипела, словно зверь рвущийся поскорее набрать её портрет в словах.
Что ж, эта женщина, избравшая орудием против усталости юмор. Чуть ироничная, но вежливая. Аккуратно исполняющая свой несправедливо малооплачиваемый тяжёлый долг. Но успевающая пошутить с пациентом, между прочим, как раз в тот момент, когда надо приглушить боль.
Оттого особенно приятно написать этот текст, зная, что он будет прочитан его героями. Низкий вам поклон, доктора и сестры, и водители, и техники, и все остальные усталые спасатели, постараюсь пореже показываться вам на глаза)).
Добрыня Балканыч