«Был однажды один лев
Какой лев? Страшный лев!
Этот ел, что хотел!..»
Знакомый каждому сербу с детства стишок Душко Радовича, несомненно, описывает человека. Причём в немалой степени именно серба. Потому что именно характеристика «ел, что хотел» на протяжении сотен лет турецкого ига отличала серба от оккупанта–мусульманина. И о свинине, и о свиньях, а также людях отчасти и пойдёт речь в следующем выпуске о сербском хозяйстве сельском.
И только свиньи глядят на нас как на равных…
И до чего же были похожи мои собеседники на сегодняшнего человека. Испуганные, но одновременно агрессивные. Зажатые в пространстве металлического куба, призванного способствовать минимализации движения, а как следствие, росту массы – единственной цели их существования. Я бы мог пуститься в сравнения этого куба с нашей социальной клеткой, а питательную поросячью ценность запараллелить с человеческой потребительской. Но оставлю это на долю читателей.
Перейду же непосредственно к свиноферме в местечке Гаково. Это на севере Сербии, неподалеку от Сомбора-града. Судьба занесла журналиста русского на сей весьма закрытый объект в роли члена стройбригады.
Пожалуй, ни в каком ином облике, а тем паче корреспондента, вашего бытописца сербского туда не пустили бы. Потому что, в принципе, гордиться нечем. Наверное, потому на подъезде имеется даже КПП… Таблички на наглухо сплошном заборе предупреждают о запрете посторонним и необходимости дезинфекции авто.
Первое, что бросается в глаза, а точнее, в нос при попадании на территорию – это запах. О нет, и продукты жизнедеятельности свиней, конечно, не назовешь приятными. Но здесь конкретно в ноздри бьёт гормонами и другими добавками. Ваш журналист имел большой опыт жизни на селе. И вот это амбре, я вам скажу, совершенно не натуральное. Башни с кормом размещаются возле длинных штабелей хлевов, подобно поилкам у хомячьих клеток.
Собственно, в клетках братьям нашим равным и приходится тут обитать. Правда, не всем, иные содержатся в загонах, допускающих определенную форму свободы передвижения… Если можно таковым назвать несколько метров загона внутри хлевов.
Вообще же, общая картина удручающая, ещё и потому, что хлева эти напоминают картины из фильмов про концлагеря. Один такой полуразвалившийся барак, от которого остались лишь стены кирпичной кладки, наша группа и восстанавливать приехала. Начинали с пола, которому из земляного (ну, это видно, когда-то давно), по образу остальных, предстояло быть бетонным.
Я назвал эту статью интервью со свиньями. В рабочем режиме, естественно, редакция найдет более благозвучное наименование. Но на самом деле мои респонденты совершенно не были расположены к диалогу. Обычно хрюшки весьма говорливые животные и крайне человеколюбивые. По своей природе они ничем не уступали бы собаке, не обладай кулинарными свойствами, привычными немалой доле человечества.
Тут же положение совсем иное. Сколь силён запах, в той же мере отсутствует звук. Тишина буквально оглушает. И лишь иногда её разбавляет шипение струй омывающих аппаратов. Из шлангов в руках фигур в жутковатых резиновых плащах.
Я вот что скажу. Понимаю, что «на поток» — это не семейная ферма. Но всё же не до такой же степени. Хотя всё-таки местами есть зелёные уголки, под уютной тенью, но они не для поросячьих, а сотрудников облику человеческого. И, кстати, вот они, несмотря на вышеупомянутые плащи, вовсе не страшные и злые. Пожалуй, даже как могут, они стараются скрасить судьбу «Пятачка».
Добрыня Балканыч