По случаю публикации монографии «Русские сакральные объекты в Сербии», созданной в соавторстве Милована Чурчича и Ларисы Милич, для портала «Братство» мы беседуем с журналистом, писателем и издателем Милованом Чурчичем. Книга представляет собой всесторонний обзор русских храмов, часовен, мемориальных костниц и других сакральных объектов в Сербии, которые свидетельствуют о богатом духовном наследии русской эмиграции и многовековых связях сербского и русского народов. О создании этой монографии, о значении сохранения общего наследия и об идее сербско-русского братства мы говорим с одним из её авторов.
— Как возникла идея книги «Русские сакральные объекты в Сербии» и что было для Вас самым большим вызовом в процессе её создания?
Идея монографии «Русские сакральные объекты в Сербии» зрела годами — в ходе исследования истории русской эмиграции и её духовного наследия в Сербии. Хотя существует значительное число научных и профессиональных работ, посвящённых отдельным храмам, часовням или выдающимся личностям русской эмиграции, до сих пор не существовало единого труда, который бы в одном месте системно представил всё русское сакральное наследие на территории Сербии. Именно этот пробел и стал основным стимулом к созданию книги.
Самым большим вызовом был сбор и критический анализ архивного материала. Исследование показало, что данные из разных источников не всегда совпадают, поэтому их необходимо было тщательно сопоставлять, проверять и оценивать, чтобы каждый факт был как можно более надёжным и точно обоснованным. Помимо архивных источников, важно было сопоставить исторические данные с ситуацией на местности, поскольку многие объекты со временем меняли назначение, внешний вид или владельца.
Особый вклад в это исследование внесла моя соавтор Лариса Милич. Её отличное знание русского языка, архивных материалов и историографических источников имело неоценимое значение.
— Насколько сегодня сохранено русское сакральное наследие в Сербии и есть ли объекты, которые незаслуженно забыты или недостаточно известны широкой публике?
Прежде всего, хочу отметить, что монография «Русские сакральные объекты в Сербии» состоит из пяти глав: Мемориальные церкви, Церкви, Часовни, Мемориальные костницы и Домовые и временные церкви, часовни и церковные приходы (1919–1941). Издателем книги является издательский дом «Родина» ООО, учредителем которого выступает Национальный совет русской национальной меньшины. Можно сказать, что значительная часть русского сакрального наследия в Сербии сохранена, но, безусловно, не в той мере, которой заслуживает его историческое, духовное и культурное значение. Отдельные храмы, такие как Русская церковь Святой Троицы в Белграде, хорошо известны широкой публике и представляют собой важные духовные центры. Однако существует целый ряд других объектов, которые со временем были забыты или после прекращения деятельности русских церковных общин были переданы Сербской православной церкви. Такими примерами являются церковь Святого Иоанна Богослова в Белой Церкви и церковь Святого Архангела Михаила в Зренянине.
Есть и несколько мест, где русская эмиграция между двумя мировыми войнами совершала богослужения, но сегодня на этих локациях нет даже мемориальной таблички, которая свидетельствовала бы о бывших русских богослужебных пространствах и часовнях. Таковы, например, помещения на первом этаже нынешнего Дома молодёжи в Панчево и на первом этаже здания Капетан-Мишино здање в Белграде.
Эта книга могла бы носить и название «Сто пятьдесят лет русской духовности в Сербии», поскольку в этом году исполняется сто пятьдесят лет со дня прибытия русской подвижной военной церкви Святого Александра Невского. Она была доставлена из России в 1876 году, во время Первой сербско-турецкой войны, и находилась при штабе генерала Михаила Григорьевича Черняева и Русского добровольческого корпуса. Эта церковь является одним из самых ранних символов русско-сербского духовного единства, но сегодня, к сожалению, мало известна широкой публике.
Когда мы говорим о церкви Святого Александра Невского, ясно видно бессилие политики навсегда разорвать духовные связи Сербии и России. Всего через год после прибытия русской подвижной военной церкви, в 1877 году, на Дорчоле в Белграде, на территории между нынешними улицами Цара Душана и Дубровачка, была построена церковь Святого Александра Невского. Все богослужебные и сакральные предметы, принадлежавшие русской подвижной военной церкви, были перенесены в заново построенный храм.
После Сан-Стефанского мира, которым завершилась Русско-турецкая война, а особенно после Берлинского конгресса, Сербия в политическом смысле всё больше ориентировалась на Вену. В правящих кругах Белграда начали говорить и о сносе церкви Святого Александра Невского на Дорчоле. Храм был снесён в 1891 году под предлогом того, что он не вписывается в архитектурную среду этой части города.
Сакральные предметы из снесённой церкви пережили третье перемещение. Их перенесли неподалёку, в недавно построенный Светосавский дом, где в одной комнате была открыта часовня Святого Александра Невского. К сожалению, многие предметы из этой часовни со временем оказались в других церквях. Лишь небольшая их часть дожила до четвёртого перемещения — в заново построенный храм Святого Александра Невского на Дорчоле, рядом с Байлониевым рынком. Этот храм был построен как храм Сербской православной церкви и освящён в 1930 году.
На месте бывшей церкви Святого Александра Невского сегодня находится Деревотехническая школа. Несмотря на давление официальной политики во времена короля Милана, любовь к России среди сербов не исчезла. Напротив, она сохранилась и продолжила развиваться, а одним из политических носителей идеи сербско-русской близости стала недавно основанная Народная радикальная партия.
Разумеется, тогдашние политические отношения мы отдельно не рассматривали в книге. Здесь я упоминаю их лишь как пример, показывающий, что любовь и духовная близость, несмотря на все препятствия, всегда находят свой путь.
— Книга охватывает большое количество храмов, часовен, мемориальных костниц и других святынь. Есть ли какой-то объект или история, которые произвели на Вас особенно сильное впечатление, и почему?
Каждый объект несёт свою историю и своё духовное послание, поэтому трудно выделить только один. Однако, если бы мне пришлось сделать выбор, я бы особенно выделил Мемориальную церковь Святой Троицы в Горнем Адровце, возведённую на месте гибели полковника Николая Николаевича Раевского, участника Русского добровольческого корпуса в Первой сербско-турецкой войне 1876 года. Судьба Раевского, его самоотверженность и готовность погибнуть вдали от родины — не единичный пример страданий русских добровольцев. Это были кровавые поля сражений, с большим числом жертв среди участников Русского добровольческого корпуса, особенно потому, что русские добровольцы часто находились в первых рядах и на передовой.
Мемориальная церковь Святой Троицы была возведена во славу русской жертвы на сербской земле и как материальное доказательство близости двух культур. Особенно впечатляет художественный перенос, осуществлённый при росписи внутреннего пространства храма. Эскизы для настенных композиций создал знаменитый русский художник Виктор Михайлович Васнецов, а их исполнение было поручено сербскому живописцу Душану Обреновичу. Этот факт имеет огромное значение для понимания Мемориальной церкви в Горнем Адровце как примера художественного и духовного переноса. Русский художественный авторитет, воплощённый в Васнецове, дал стилевую и идейную модель, а сербский художник перенёс её в местный контекст и технически реализовал.
К сожалению, эти композиции, размещённые в деревянных рамах на стенах внутреннего пространства храма, исчезли во время Второй мировой войны. Что было изображено на исчезнувших картинах? С одной стороны храма преобладали мотивы из русской средневековой истории и святости, включая сцену Крещения Руси, а с другой — сербские национально-исторические мотивы, такие как композиции коронования сербских святых правителей. Таким образом, мемориальная функция была непосредственно встроена в литургическое пространство. Верующий входил в храм не только для молитвы, но и в мощный визуальный нарратив о жертве, духовном единстве и общей исторической миссии двух народов.
Однако судьба этих произведений искусства — от исчезновения до восстановления — свидетельствует и о способности этого духовного пространства к возрождению. В 2001 и 2002 годах русские художники восстановили значительную часть прежних композиций. Это подтверждает, что Мемориальная церковь в Горнем Адровце является не только памятником одной гибели 1876 года, но и вечным носителем русской духовности на сербской земле — духовности, способной обновляться и оставаться живым свидетелем нашего общего бытия.
Другой пример, который произвёл на меня сильное впечатление, — строительство русской церкви в Белой Церкви. В этом месте жила многочисленная русская колония с развитой институциональной и богатой общественной и духовной жизнью. Учитывая это, Русский архиерейский синод в Сербии в 1930 году принял решение построить в Белой Церкви русский храм, посвящённый Святому Иоанну Богослову. Когда решение о строительстве было объявлено, среди русской эмиграции воцарились радость и большая активность по сбору денежных пожертвований.
Особо отмечена самоотверженность графини И. Балицкой, которая пешком обходила город и окрестные сёла. Она стучала в двери и заходила во дворы, представляя жителям замысел и значение строительства русской церкви. Её поступок показывает, что человек заранее не может знать, каких результатов достигнет, но может сознательно жертвовать собой ради высокой цели. В данном случае это было строительство русского храма. Для меня такой акт веры, настойчивости и личного подвижничества чрезвычайно силён и восхитителен.
— Видите ли Вы эту монографию как завершённую целостность или как начало новых исследований и проектов, посвящённых русскому духовному и культурному наследию в Сербии?
Эту монографию я прежде всего вижу как начало важного дела, над которым нужно и дальше настойчиво работать. Всего через шесть месяцев после представления книги общественности мы уже один раз допечатали тираж, и совершенно очевидно, что к концу года потребуется ещё одна допечатка. Это показывает, что к этой теме существует большой интерес у читателей и профессиональной общественности.
Важно отметить, что издание книги было проектно поддержано Министерством культуры Республики Сербия, что мы регулярно подчёркиваем на всех презентациях.
В начале следующего года планируется новое, дополненное издание, в котором мы представим новые сведения о сакральных предметах, которые находились или и сегодня находятся в русских церквях и часовнях в Сербии.
Дополненное издание будет включать и сведения о монастырских комплексах в Сербии, которые после прибытия русской эмиграции восстанавливали русские монахи и монахини и в которых они жили, молились и оставили глубокий духовный и культурный след. Поэтому эту книгу я не считаю завершением исследования, а фундаментом для дальнейшей работы. Пространство для новых открытий по-прежнему велико — как в архивах, так и на местности. Я верю, что будущие исследования принесут новые данные о людях, святынях, предметах и событиях, которые сформировали русское духовное присутствие в Сербии.
— И в завершение: что лично для Вас означает идея сербско-русского братства и каким образом мы можем сохранить её и передать будущим поколениям?
Прежде всего, по своему этносу я принадлежу к русскому национальному меньшинству в Сербии. Поэтому понятие сербско-русского братства особенно мне близко. И в сербском, и в русском языковом и культурном выражении братство представляет собой ценностный и цивилизационный концепт. Оно обозначает идеал, основанный на близости, взаимном уважении, сотрудничестве, солидарности и чувстве глубокой духовной связи.
Братство не измеряется, не оценивается и не подвергается сомнению в зависимости от текущих обстоятельств. Это живая ткань, которая соединяет сербов и русских сквозь поколения и века, независимо от политических отношений двух государств. Оно не обусловлено повседневной политикой и не исчерпывается ею. Хотя сербско-русское братство — это исторический факт, подтверждаемый на протяжении веков, эти отношения мы должны постоянно поддерживать. Это делается через образование, культуру, научные исследования, сохранение памятников, перевод книг и других культурных материалов, а также через укрепление непосредственного сотрудничества молодых людей.
Особенно важно, чтобы молодые поколения наследовали не только готовые формулы о братстве, но и лично узнавали и переживали его через встречи, совместные программы, изучение языков, обмен знаниями и знакомство с культурой другого народа. Только так братство остаётся живым, а не превращается в пустой исторический лозунг.
Национальный совет русской национальной меньшины, который существует восемь лет и председателем которого я являюсь уже шесть лет, ежедневно работает над сохранением русского идентитета в Сербии. В сферах, в которых мы действуем автономно, мы основали важные русские институты: Национальную библиотеку «Русская библиотека», издательский дом «Родина» и Спортивно-шахматное общество «Павле Орлов». Мы находимся в процессе основания Русского центра культуры «Краснов» со штаб-квартирой в Нови-Саде. Его задача будет состоять в дальнейшем развитии культурной жизни русского национального меньшинства и в том, чтобы стать местом встречи русской и сербской культур.
Мы также сотрудничаем с сербско-русскими объединениями и финансируем их проекты в областях продуктивного и репродуктивного искусства, информации и образования. Таким образом мы стремимся поддерживать конкретные программы, которые объединяют людей и оставляют долговременные результаты.
В завершение хочу подчеркнуть и важное различие между дружбой и братством. Дружба может существовать между народами и государствами и обычно основывается на хороших отношениях, сотрудничестве и общих интересах. Братство же подразумевает нечто более глубокое — чувство принадлежности к одной духовной и цивилизационной семье. Именно поэтому сербско-русское братство не следует только упоминать, его нужно проживать, беречь и передавать будущим поколениям.
Автор — Душан Опачич
Источник — Братство