Прежде, чем перейти к бербе, как по-сербски называется сбор, ну, ягод там и всего такого, следует вспомнить ещё пару эпизодов с дневницы на поле с ромами.
Ромы — это цыган так легально в Сербии называть. Цыганами их официально нельзя. Правда, сами они себя зовут как хотят, и тебе позволят, если говорить это без оттенков ненависти и презрения.
– Ну, ты ведь Рус? Рус! Чё в этом обидного? А вот если сказать «фуй, этот грязный вороватый Рус»… А ты тут тяпкой херачишь, обливаясь честным потом труда, на котором чёт ни одного серба не видно, кроме надзирающих, уже обидно, правда?
И это мне рассказывает молодой парень лет 18, ещё подростковые прыщи не сошли. Работает он из рук вон плохо. Зато болтает хорошо. И под его не закрывающийся рот нам с его старым соплеменником бить мотыгой сорняк под корень веселей. Как радио.
– Кстати, Жан, – кивает молодой на старого молчуна, что для сербов Зоран… Цыгане католики, подобно мусульманам албанцам и боснийцам, в сербском окружении придумывают себе православные имена. Хитрость это или просто для удобства, судить я не берусь, но практика такая имеется. – Бывал в России. В Чечне…
– Вот ты сейчас против себя настроил и русских и чеченских националистов.
– Да, и Бог с ними! Националистов я против себя настроил самим фактом своего рождения «на их земле».
В этот момент Зоран-Жан, останавливается, опирается на мотыгу. Не таясь достаёт папиросу из портсигара, закуривает и протягивает мне. Вообще курить вне перерыва строго возбраняется. Но для «ударников» труда есть свои бенефиты. Затем он пихает руку за пазуху и, кинув взор по сторонам (потому что это уже слишком), достаёт стеклянную бутылочку в форме фляги. Делает глоток, ещё раз оглядывается и протягивает мне, стукая пальцем по картинке с яблоком и грушей: ракия, мол…
А и чёрт с ним, думаю, всё равно почти всё перекопать успели и делаю затяжной глоток под палящим солнцем.
Из диалога последнего дня в поле цыган:
–Мам, посмотри, как Рус танцует, давай его на мою свадьбу позовём!
– Иван, хочешь?
– Конечно!
–Тогда я тебя записываю.
А вот на “бербу” цыган записывают редко. Так я, дорогой читатель, перехожу непосредственно к теме “сбора” в Сербии — это слово и звучит как “берба” и мы по тексту будем слышать его часто. Берут или же собирают, как правило, ягоды: вишни, сливы, черешню и малину. Однако в равной степени этот термин относится и к помидорам, и к яблокам, и даже кукурузе. Короче, всё что нужно собирать, есть «берба», она радикально отличается от понятия «дневница» в строгом смысле слова.
Дневница, как следует из названия, собою представляет работу на время – рабочий день. Объём труда здесь — забота надзирающего за процессом. Здесь, как говорится, копать от забора и до обеда…
В то время как у берби в центре внимания и расчёта количество собранного продукта. Черешня считается по маленьким ящичкам на 5 кило и оплачивается летом 2026 по 266 динар за такую тару, а вишня, например, по большим коробам в 12 килограммов и стоит уже 500 динар соответствующий объём.
Что любопытно, в среднем, человеку с некоторым опытом и физподготовкой за 8 часов удаётся собрать примерно на три тысячи динар ящиков, что равняется и дневнице. Но на сборе нужна некоторая мера самодисциплины. И вот почему на берьбе вам редко встретятся люди моложе 50 лет и римской национальности.
– Извини, а ты вообще кто? – спрашивает меня Весна, организатор сбора, когда я звоню ей, чтобы записаться на оный.
– Я Рус, – ни секунды не мешкая, отвечаю, зная, что на Балканах этот вопрос всегда относится именно к национальности.
– А, не важно… – говорит она.
“Зачем тогда спрашивала?” Успеваю подумать я, прежде чем она заканчивает фразу:
– … важно, что ты не цыган.
Вот, наци какая-то, не поеду я с ней, подумал было уже я, как, вероятно, и читатель, о Весне совсем не справедливо. Ведь я всё же поехал и был очарован и добротой этой женщины, и её рассудительностью.
Во-первых пару совсем молодых цыганят я в группе встретил. Во-вторых, ничего против нации Весна не имеет, но обладает опытом. Дело в том, что цыгане живут и по сей день сплоченно и обособленно немного. Для них в группе и спасение, и веселье. Они исторически привыкли терпеть всё, но главное чтобы не в одиночку. Потому совершенно непривередливы касательно условий труда, вынесут что угодно, выполнят любую тяжёлую работу. Жаловаться цыган не станет. Но при любой возможности он превратит пребывние с собратьями в Праздник, песни, разговоры … какая тут работа? И это не национализм, это сложившийся менталитет. Таким образом, если поручить цыгану на своё усмотрение собирать ящики, а рядом будут его друзья и родственники (а они, скорее всего, будут), то он, пожалуй, соберёт в лучшем случае один ящик. А ведь на место сбора его надо было привезти, всё это затраты. Да и хозяину сада желательно завершить берьбу до зимы… следующей….
Посему, хоть размер оплат почти одинаков, условия труда, как и соцконтингент, на берьбе и дневнице разные. На сбор вы едете в удобном автобусе. У каждого своё место. Своё кресло. Вообще слово «своё» у сербов центральное. Попробуй взять у него ведро или лестницу, что выдают по прибытии в сад, если он с ними работал вчера, значит будет и завтра, и всегда, покуда ездит. Это его временная “собственность”. В то время как цыган с радостью отдаст тебе и тяпку, и действительно свою последнюю папиросу разделит. Да, это важно, если ты работаешь с цыганами одну работу, для них ты будешь свой. Никаких «каждый сам за себя» и «моя хата с краю». Здесь делят всё — и тягость, и радость.
Зачем на вишне с черешней лестницы? Вы работаете с деревьями, в тени которых прячетесь от солнца палящего. А когда захочется ветерка, подымаетесь собрать верхний ягод слой. Принимая во внимание этот факт, красоту места и уют перевозки, можно сказать, что берьба это рай в сравнении с рабством на дневнице. И всё же порой скучаешь по тому духу всеобщности, что в поле царит.
Добрыня Балканыч