Сорок шесть лет назад умер югославский диктатор Иосип Броз Тито. Человек, о котором нельзя было рассказывать анекдоты, человек, по вине которого погибли сотни тысяч сербов, и человек, разделивший Сербию на две автономные области, а сербские территории в Краине присоединивший к Хорватии.
Сегодня, когда СМИ в Сербии с ностальгией вспоминают годовщины смерти Иосипа Броза Тито, публикуются документы, говорящие о его особом отношении к сербскому народу. По словам Душана Биланджича, ещё в 1944 году Тито подчеркнул, что в Сербии нужно вести себя как в «оккупированной стране», а десятилетия спустя подтвердил намерение свести Сербию, через Конституцию 1974 года и предоставление автономии Воеводине и Косову, к уровню «Белградского пашалыка».
Данные указывают, что с момента входа партизан в Белград и до 1947 года в Сербии без суда было убито около 100 человек, тогда как сотни тысяч прошли через лагеря и пытки, сопровождавшиеся конфискацией имущества и лишением гражданских прав. Тито, якобы бывший агентом Ватикана и Британии, вместе с соратниками Карделем и Бакаричем направлял Югославию к распаду, что было юридически закреплено правом республик на самоопределение, позже послужившим основой для международного признания авноевских границ в 1990-е годы.
Исторические материалы свидетельствуют о том, что во время войны Тито был больше занят борьбой за власть, чем сопротивлением фашизму, о чём говорят мартовские переговоры с немцами в 1943 году и приказы не нападать на силы НДХ. Вместо боевых действий на главных фронтах он переодевал усташских преступников в партизанскую форму, давая им возможность командовать частями, которые позже совершали преступления в Сербии. Одновременно он систематически препятствовал распространению правды о Ясеноваце и геноциде в НДХ, объявляя каждого, кто стремился к этой правде, «сербским националистом». Под прикрытием «братства и единства» Тито приостанавливал действия против Анте Павелича в Аргентине и позволил вернуться таким идеологам, как Крунослав Драганович, а внутри самой Сербии проводил репрессии против церкви, делил сербскую территорию и запрещал возвращение сербов в Косово и Метохию, заселяя туда албанцев из Албании.
Его правление, отмеченное культом личности и гедонизмом, держалось на экономической иллюзии, финансируемой западным капиталом. Пока Тито тратил государственные ресурсы на роскошные корабли, яхты и десятки резиденций, страна всё больше опиралась на кредиты МВФ и Всемирного банка, выстраивая систему зависимости, которая в долгосрочной перспективе могла привести к краху. После его смерти Югославия осталась в тяжёлом положении с крупным внешнеторговым дефицитом и долгом около 20 миллиардов долларов. В этом нарративе титоизм описывается как процесс, способствовавший ослаблению влияния сербов через создание новых наций и ослабление их положения в государственных структурах, оставив после себя политическое наследие, последствия которого, по мнению автора текста, ощущаются и сегодня.
Человек, который продвигал югославство и десятилетиями был президентом этой страны, долгое время называл себя хорватом, в то время как систематически заставлял сербов сокращать свой национальный корпус и ассимилироваться в югославов, так что их и сегодня, спустя 35 лет после распада Югославии, в Сербии всего 28 тысяч.
Это человек, который пожертвовал сербской молодёжью и сербскими мальчишками, никогда не державшими в руках ружьё, на Сремском фронте, отправляя их под огонь вкопанных немецких пулемётов.
Это человек, который якобы вёл народно-освободительную борьбу, но со своей армией так и не попытался освободить лагерь Ясеновац — крупнейшее место массового уничтожения и один из самых страшных лагерей в Европе, где прежде всего уничтожали сербов, евреев и цыган. Сербы сами освободились из лагеря голыми руками, героической борьбой, тогда как Тито своей армией освобождал квартиры в Белграде, когда русские уже были под Берлином. Это была не борьба за освобождение народа, а борьба за захват власти и установление коммунизма над народом, который всегда был монархическим.
О намерениях этой борьбы лучше всего говорит тот факт, что последняя битва во Второй мировой войне произошла в Боснии, в селе Оџак. После падения Берлина Оджак всё ещё находился под контролем усташей, палачей и преступников. Пока в Белграде в этот момент пили кофе, сербские палачи всё ещё оставались на свободе: никто их не уничтожил, потому что революционная борьба титовских коммунистов была слишком занята отъёмом имущества у сербских хозяев и крестьян, забирая всё себе, в то время как в Боснии и Хорватии усташи убивали сербов вовсю.