Нью-Йорк, 5 февраля 2003 года — перед Советом Безопасности Организации Объединённых Наций государственный секретарь США Колин Пауэлл выступает с речью, которая позже станет одним из самых противоречивых политических выступлений того времени. В руке он показывает флакон, который, по его утверждению, является доказательством наличия сибирской язвы и более широкой программы биологического оружия в Ираке, одновременно демонстрируя спутниковые снимки и заявляя, что режим Саддама Хусейна располагает значительными запасами химического и биологического оружия и работает над ядерной программой.
В обществе, уже подготовленном страхом после атак 11 сентября 2001 года, американская администрация за несколько месяцев до этого связывала Ирак с «Аль-Каидой», хотя для этого не существовало твёрдых доказательств. Президент Джордж Буш неоднократно подчёркивал, что речь идёт о непосредственной угрозе, что дополнительно усилило поддержку возможного военного вмешательства среди американской общественности.
Через несколько недель после выступления Пауэлла коалиция во главе с Соединёнными Штатами начинает вторжение в Ирак. Операция представляется как превентивный удар, однако вскоре выясняется, что международные инспекторы в Ираке не обнаружили оружия массового уничтожения, которое было ключевым аргументом для войны.
Путь к конфликту начался гораздо раньше — с режима Саддама Хусейна, который с 1979 года правил Ираком как авторитарный лидер. Его власть была отмечена внутренними репрессиями, войнами и тяжёлыми преступлениями, включая применение химического оружия против курдского населения в конце восьмидесятых годов, в результате чего погибли десятки тысяч людей. Война с Ираном, продолжавшаяся в восьмидесятые годы, унесла более полумиллиона жизней и ещё больше ослабила страну.
Позднее вторжение в Кувейт в 1990 году приводит к военному вмешательству международной коалиции во главе с США, что заканчивается поражением Ирака и введением строгих санкций ООН. В течение девяностых годов страна находилась под постоянным контролем инспекторов по вооружениям, а также под растущим политическим давлением и экономической изоляцией.
После 11 сентября глобальный фокус смещается на борьбу с терроризмом, и Ирак вновь становится центральной темой американской внешней политики. Хотя связь с «Аль-Каидой» так и не была доказана, в общественном сознании формируется образ непосредственной угрозы, требующей быстрой реакции.
Когда война началась в 2003 году, Багдад быстро пал, а режим Саддама Хусейна был свергнут. Позднее он был арестован, осуждён и казнён в 2006 году. Однако вместо стабилизации страна погружается в период хаоса.
Роспуск иракской армии и государственных структур оставил сотни тысяч людей без работы и создал вакуум безопасности. Насилие резко возросло, а внутренние конфликты между различными религиозными и этническими группами переросли в длительную нестабильность. В этом хаосе появляются и новые экстремистские организации, которые позже эволюционируют в ИГИЛ (террористическая организация, запрещена в РФ).
Лишь спустя годы официальные отчёты подтвердили, что Ирак не обладал оружием массового уничтожения, которое было главным поводом для войны. Последствия интервенции ощущаются и сегодня — в виде политической нестабильности, экономических проблем и глубоких социальных расколов в стране.
Это можно сопоставить со случаем Рачака и бомбардировкой Сербии и Черногории, где в качестве предлога была использована серьёзная ложь; также применялся обеднённый уран, последствиями чего стали сотни тысяч заболевших раком на протяжении поколений, а также разрушенная промышленная инфраструктура государства.